Чтение онлайн

Мама с папой, разумеется, удивились Косте, но, узнав о его должности и заслугах (вернее, должности и заслугах месье Шеля), сочли, что он достойный кандидат на руку их дочери. Еще бы, ведь иначе их дочь сразу бы сбежала и тайно вышла замуж за своего возлюбленного!

В общем, день свадьбы уже назначен! Мы с Костей поженимся тридцатого июля!

18 июля, суббота

Уговорила Костю сходить в дом месье Шеля и проведать бедных кошечек. Как только мы открыли дверь, животные накинулись на Костю и едва не сбили его с ног. Они шипели, царапались и кусались — видимо, почувствовали, что это уже не их хозяин. Тыкушке пришлось отгонять обезумевших кошек от Кости, а мне потом обрабатывать укусы и царапины на его новом теле.

— Этих кошек надо в поликлинику сдать, на опыты! — сказал Костя, когда я спросила, как нам быть с животными.

Сдавать их на опыты, разумеется, никто не будет. Прикажу слугам отвезти их в самый лучший кошачий приют.

21 июля, вторник

Сегодня на рассвете казнили Золушку. На площади перед гильотиной собралось огромное число людей, и все как один желали ей смерти. Золушка не раскаялась даже за минуту до того, как ее голова слетела с плеч. Так мне сказал Костя — сама я на казни не присутствовала…

23 июля, четверг

Костя пытается вникнуть в инспекторские дела и одновременно с этим старательно меняет внешность месье Шеля под свою. Кажется, оба процесса его захватили, и я этому рада, потому что первые несколько дней после переселения он впал в уныние. Даже наша скорая свадьба не особенно порадовала его.

Теперь же Костя бодр и весел. Он записался в магический салон и вышел оттуда с черными волосами и без единой веснушки, немного даже став похожим на самого себя.

— Сделаю еще парочку волшебных процедур, подкачаюсь, и буду нормальным мужиком, — с довольной улыбкой сказал он мне.

Я одобрительно кивнула. Так как я вижу его истинный облик, мне все равно, как выглядит тело, в котором находится Костя. Однако эти перемены во внешности нужны ему самому, поэтому я во всем его поддерживаю. Главное, чтобы не становился стокилограммовым здоровяком…

25 июля, суббота

Я заметила, что брат избегает Костю. Наверное, ему все еще стыдно из-за их неловкой истории в прошлом. Я сказала об этом Косте, и он с довольной улыбкой сообщил, что у него все «на мази».

Вечером я проходила мимо покоев брата и услышала вой. Разумеется, мне стало интересно, и я, постучав, заглянула внутрь.

Брат с Костей сидели на диване, обнявшись, и нестройным хором тянули какую-то песню про шумящий камыш и гнущиеся деревья. На столе перед ними стояло два пустых графина — полагаю, с той самой хреновухой, о которой Костя прожужжал мне все уши.

— Бра-а-ат, — протянул Чарминг с довольной улыбкой, глядя на моего жениха.

— Бра-а-ат, — вторил ему Костя.

Усмехнувшись, я осторожно прикрыла дверь и ушла к себе.

27 июля, понедельник

Сегодня я узнала чудесную новость: Ноэми наконец-то пришла в себя. Об этом мне доложил королевский лекарь, который все это время занимался ее лечением. Он полагает, что ее выздоровление связано со смертью Золушки — заклятие полностью спало, и сознание Ноэми просветлело.

Костя тоже обрадовался ее выздоровлению, но, когда я предложила навестить Лоранов, сник. Он все еще винит себя в смерти Доротеи.

28 июля, вторник

Я обманом заманила Костю к Лоранам. Сначала он разозлился, потом захотел сбежать, но мы с Тыкушкой схватили его и потащили в дом.

Ноэми кинулась обнимать меня и поздравлять со скорой свадьбой. Мадам и месье Лоран тоже улыбались. Костя же стоял позади, и в его глазах застыли слезы. Я знала, что он привязался к Лоранам, пока был в теле Доротеи, поэтому еще вчера связалась с ними через волшебную почту и рассказала, что душа, которая жила в их дочери, выжила и теперь находится в теле инспектора Шеля.

Под предлогом обсуждения свадьбы я увела Ноэми в сад, оставив Костю с Лоранами. Ноэми рассказала мне о том, как они оплакивали Дору и как переживала мадам Лоран за того, кто находился в ее теле. Подруга добавила, что ее матушка будто бы потеряла сразу двоих детей.

Мы просидели в саду около получаса, а когда вернулись к остальным, то застали удивительную картину. Мадам и месье Лоран крепко обнимали Костю и плакали. Костя тоже их обнимал, и глаза у него были на мокром месте.

Заметив нас, они отпустили друг друга и принялись смущенно вытирать слезы. Ноэми улыбнулась Косте, раскинула руки и произнесла:

— Дай-ка я обниму тебя, братик!

Костя снова шмыгнул носом, пробормотал что-то про женские гормоны, которые до сих пор преследуют его, и обнял Ноэми.

Так мой возлюбленный обрел семью.

30 июля, четверг

Сегодня состоялась наша с Костей свадьба! Гостей было так много, что я даже не знала половины из них, а Костя не знал еще больше. Но это было не страшно. Мы всем улыбались и всех благодарили за поздравления.

Чарминг всю свадьбу проплакал, чего я от него не ожидала. Они с мамой на пару трубили в розовые платочки и то и дело промокали ими навернувшиеся на глаза слезы. Папа стоически держался, хотя его глаза тоже были почти на мокром месте.

В отличие от моих родных, Костины не плакали. Лораны широко улыбались, веселились и заобнимали нас так сильно, что у нас едва не затрещали кости. Пожалуй, этот день был одним из самых счастливых в моей жизни, а в особенности последующая за ним ночь.

Мы с Костей ворвались в наши новые общие покои, срывая с себя одежду и безумно хохоча. Уронив меня на постель и нависнув сверху, мой муж с довольной ухмылкой спросил:

— Знаешь, чем в моем мире занимаются молодожены в брачную ночь?

— Чем же? — спросила я, пробежав пальчиками по его обнаженному животу.

Облизав манящие меня губы, Костя томно прошептал:

— Считают подаренные деньги!

31 июля, пятница

В Костином мире свадьба длится два дня. В первый день это торжественная церемония с кучей гостей, а вторая — неформальные посиделки в кругу самых близких. Так что второй день свадьбы мы решили отметить в кругу семьи в поместье Лоранов.

Расположившись в беседке, я помогала мадам Лоран накрывать на стол — мы решили отпустить всех слуг, кроме Мии, которая была на нашей свадьбе еще вчера в качестве гостя, — а мужчины топтались неподалеку около сооруженного Костей стола для мяса, который он называл «мангал».