Чтение онлайн

Том лишь глупо разинул рот и после минутного колебания осведомился у Эммы, гуляла ли она нынче утром. Та отвечала односложно, после чего, притянув к себе маленького Чарльза, завела с ним доверительный разговор о деревьях в их саду и о школьных товарищах, а также о сравнительных достоинствах лапты и крикета. Отвергнутый Том повернулся к Элизабет и объявил:

– Что ж, я должен идти, мисс Уотсон, у меня назначена встреча. Я обещал повидаться с Фредом Симпсоном, Боклером и с еще одним приятелем, так что мне пора. Они хотят узнать мое мнение о борзых, которые приглянулись Боклеру. Он не хотел покупать собак, пока я не найду времени осмотреть их. Мои приятели – отличные ребята, нельзя заставлять их ждать. Большие друзья Осборна, уверяю вас.

Против его намерений никто не возразил. Тогда мистер Мазгроув, повернувшись в сторону Эммы, уже тише произнес:

– Право, мне нужно вновь вернуться в школу и поучиться у моего маленького друга искусству поддерживать приятную беседу. В чем твой секрет, Чарльз?

– Легче объяснить на словах, чем научить, – ответила за мальчика Эмма. – Дело в непритворном благодушии, искренности и непосредственности. Только и всего!

Том наконец удалился, и, когда скрип колес его двуколки затих вдали, мистер Уотсон заметил:

– Вот молодой человек, который, доведись ему зарабатывать на хлеб собственным трудом, мог бы стать полезным членом общества. Но, к сожалению, отец его сколотил состояние, и сыну остается лишь выставлять себя на посмешище.

Глава VIII

– Полагаю, девочки, кто-то из вас должен вернуть миссис Уиллис визит, – сказал мистер Уотсон своим дочерям на следующий день. – Она показалась мне очаровательной, и я не возражаю против того, чтобы вы ее навестили. Но вы должны отправиться к ней завтра, если вообще поедете на этой неделе, потому что позднее я не смогу уступить вам коляску.

– Что ж, Эмма, – тотчас подала голос Маргарет, – я отвезу тебя завтра, если хочешь. Сама ты, вероятно, не умеешь править лошадью.

– По-моему, – заметила Эмма, – следует поехать Элизабет, ведь это первый ответный визит, а она старшая из сестер. Так будет благоприличнее.

– Ну разумеется! – воскликнула Элизабет, которой, как и Маргарет, не терпелось посетить миссис Уиллис. – В любом случае со мной должна поехать ты, Эмма.

– Но тогда мне придется остаться! – возразила Маргарет. – С какой это стати? Если Элизабет едет по старшинству, я тоже имею полное право поехать, ведь Пен в отлучке, а я, как ни крути, старше Эммы.

– Но миссис Уиллис нанесла визит именно Эмме, – парировала Элизабет. – Она не может не поехать. Она должна там быть.

– О да, должны все, кроме меня. Как обычно. Что за несправедливость!

– Может, мы поместимся в коляске втроем? – предположила Эмма, стремясь ко всеобщему согласию. – Маргарет такая тоненькая, да и я довольно худощава. Уверена, мы сумеем сесть вместе.

– Сесть-то сумеете, – возразил ее отец, – но, должен тебе сказать, дальше конного двора не уедете, ведь наша старая кляча вас не увезет, не стоит и пытаться. Нет-нет, если Маргарет желает попасть в гости, ей придется обождать до следующего раза: если уж наносить визиты, то по всем правилам.

Вследствие этого решения отца Маргарет целый день была не в духе, и Эмма уже начала подумывать, что желанное общество новых знакомых дорого ей обойдется. Элизабет же переносила обиду сестры с безразличием, выработанным многолетней привычкой.

– Не стоит обращать на нее внимание, – сказала она Эмме тем же вечером, когда они переодевались ко сну, – Маргарет всегда такая. Если уступить ей в одном, она повздорит из-за чего-нибудь другого. Ты не принесешь сестре пользы, жертвуя всем ради ее желаний. Гораздо лучше всякий раз, когда это возможно, поступать по-своему и поменьше считаться с ее обидами.

Эмма только вздохнула. К утру Маргарет явно не избавилась от дурного настроения, и по мере приближения отъезда сестер оно лишь усугубилось. Однако некоторым утешением для нее явилось то, что день выдался на редкость холодный, над головой нависли свинцовые тучи, время от времени сеял снежок, что отнюдь не сулило Эмме и Элизабет приятной поездки. Закутавшись поплотнее, они пустились в путь, однако небо принимало все более зловещий вид, и, не успел впереди показаться замок Осборн (в парке которого и находился пасторат), сестер настиг густой снегопад.

Пока скромный экипаж Уотсонов медленно продвигался вперед, Элизабет лелеяла искреннюю надежду, что никто из семейства Осборнов их не увидит. Прежде она не слишком задумывалась о разнице в их положении и жизненных обстоятельствах, но теперь, на дороге, где так часто проезжала господская карета, запряженная четверкой, мисс Уотсон мысленно сравнивала свою участь с судьбой мисс Осборн, и любое, если можно так выразиться, соприкосновение с подобной элегантностью и великолепием представлялось ей почти дерзостью.

Эммины же размышления были иными: она считала, что экипаж Уотсонов соответствует их положению и потому краснеть за него не нужно. Венцом ее мечтаний было застать обитателей пастората на месте, а по окончании визита благополучно вернуться домой, не будучи погребенными под снегом, что составляло главный предмет ее беспокойства.

Первое ее желание, к счастью, исполнилось: опрятная и миловидная горничная, открывшая сестрам дверь, объявила, что хозяин и хозяйка дома. Эмму поразил витавший тут повсюду дух уюта и чистоты – вероятно, в сравнении с неухоженным отцовским домом. Пожалуй, виной тому служили частые недомогания мистера Уотсона, но в родной усадьбе она замечала много такого, что явно требовало хозяйского пригляда. Ее взору то и дело представали калитка, болтавшаяся на одной петле, нестриженые деревья вдоль дорожек, обветшалая ограда конного двора и десятки других примеров запущенности и беспорядка. Насколько же иначе все было устроено у мистера Говарда! Хотя стояла зима и, как следствие, лужайка и кусты в эту пору имели унылый вид, царящий в усадьбе порядок вызывал ощущение благоустроенности и тонкого вкуса.

Крыльцо и ступени были начисто отдраены, маленькую переднюю, через которую сестер провели в гостиную, украшали прекрасные мирты и герань в горшках, сочетание которых с аккуратно развешанным оружием, рыболовными удочками и тому подобными принадлежностями придавало помещению элегантный и приятный вид, не выставляя напоказ повседневные занятия обитателей дома. Полезные вещи удачно сочетались здесь с украшениями, и Эмма с удовольствием озиралась по сторонам.

Сестры застали миссис Уиллис в одиночестве и встретили у нее самый сердечный и непринужденный прием.

– Право, весьма любезно с вашей стороны выбраться к нам в такую непогоду, – сказала она. – Вы обе наверняка продрогли. Что поможет вам поскорее согреться?

Гостьи заверили ее, что им ничего не нужно, слегка погрешив против истины, поскольку Эмме, чтобы почувствовать себя совершенно довольной, безусловно, требовалось присутствие брата миссис Уиллис. Заверения обеих девушек не удовлетворили гостеприимную хозяйку, которая велела подать горячее вино с водой и настояла, чтобы сестры перекусили: это, по ее словам, должно было быстро избавить их от неприятных последствий переохлаждения.