Чтение онлайн

Поскольку наследный и другие принцы высказали одно и то же мнение один за другим, руководители дочерних компаний, которые играли всего лишь роли их заместителей, тоже начали склоняться к мысли, что нынешний режим сохранится.

Как-то странно. Через три дня президент сделает экстренное заявление. К тому же не абы какое, а выступит с декларацией о капитуляции.

Народ победит. В Голубом доме [17] , скорее всего, уже в общих чертах подготовили план.

Учитывая, какой масштаб у группы компаний «Сунъян», наверняка у них там не одна ниточка, поэтому мне было трудно понять, почему они еще не знали об этом.

Возможно, в то время стипендиаты «Сунъян Групп» еще редко попадали в политические круги?

Отложив пока этот вопрос, я продолжил внимательно слушать их совещание.

Однако об управлении группой компаний не было сказано ни единого слова, они обсуждали только то, за кого следует выступать.

Было в этом даже что-то жалкое.

Несмотря на то, что я оказался в полном хаосе, совсем не такой разговор мне хотелось услышать. Я ожидал обсуждения на более высоком уровне, о котором обычные офисные работники даже подумать не могут, например, разработки стратегии управления, чтобы отреагировать на изменения, или прогнозирование того, как волна требований демократизации изменит мир.

Однако они с пеной у рта обсуждали, за кем из сильных мира сего встать, как будто от этого зависит жизнь или смерть всей группы компаний.

Это выглядело и жалко, и горько одновременно.

Таковы были корпоративные стандарты восьмидесятых?

В конце концов, встреча закончилась лишь бессмысленным предсказанием о том, что нынешний режим сохранится.

– Ладно. Можете расходиться. Раскройте хорошенько уши, чтобы собрать побольше информации, – как только председатель Джин договорил, все покинули кабинет.

– Теперь вставай, – сказал он нежным голосом, снова становясь дедушкой, а не председателем.

Я попытался быстро подняться, но это оказалось невозможно. С трудом выпрямив затекшие ноги, я встал и встретил полный похвалы взгляд, которым председатель Джин смотрел на меня. Это был теплый взгляд дедушки.

Усадив меня рядом с собой, председатель Джин заговорил:

– Умница, наш Доджун.

– Что?

– Совещание длилось довольно долго, но ты ни разу не нахмурился и не проявил ни малейших признаков усталости. Даже взрослый иногда двигался бы, потому что ноги затекли… А ты сидел с совершенно прямой спиной.

Я внимательно слушал их обсуждение и даже не понял, что у меня болели ноги. И не почувствовал, сколько времени прошло.

– Но мне кое-что любопытно. Почему ты так изменился?

Настоящий Джин Доджун не слишком отличался от своего старшего брата Санджуна. Не сомневаюсь, что он вел себя совершенно пассивно, запуганный родителями, которые были бессильны и которыми все вокруг помыкали.

Конечно, любой бы удивился и изнывал от любопытства, если бы такой ребенок без колебаний вдруг прибег к насилию, чтобы защитить то, что принадлежит ему.

На самом деле это не он изменился, просто внутри него другой человек. Ну… Так ответить невозможно.

– Я?

– Именно. Я ведь видел тебя во время Лунного Нового года [18] , верно? Прошло всего-то полгода, но ты будто стал совершенно другим человеком. Даже не знаю, мой ли ты внук! Ха-ха.

Наблюдая за председателем Джином, я размышлял, какой ответ будет уместнее всего. Только один подходил лучше всего:

– Я больше не хочу терпеть.

– Что?

– Мои мать и отец всегда ведут себя осмотрительно, поэтому я тоже терпел. Но больше не могу. Потому что я зол.

Черт, как было бы здорово пролить в такой момент пару слезинок… Но разве могут они навернуться на мои глаза?!

Но, похоже, еще похвальней было то, что я смог сказать что-то подобное обычным тоном.

Председатель Джин, не говоря ни слова, обнял меня. Казалось, он догадался, через какие душевные муки мне пришлось пройти, и жалел меня. В такой момент я непременно должен шокировать его еще больше. Настолько, чтобы он бухнулся в обморок.

– Дедушка.

– Да, говори. Что угодно.

– Подружись со всеми троими.

– О чем ты? С кем это я должен подружиться?

– Вы же только что говорили об этом. О следующем президенте.

– ?..

Глаза, смотревшие на меня с жалостью, изменились.

– Я тебя наказал, а ты выслушал весь разговор? Хотя тебе всего лишь десять?

Более того, я смог соединить все воедино и предложить отличную идею, что казалось еще более удивительным.

– Президент – самый сильный человек в нашей стране, но, если неизвестно, кто им станет, не лучше ли просто подружиться с каждым из них? Все трое достаточно сильны, чтобы стать президентом, так почему обязательно нужно сделать своим другом только одного?

Я говорил максимально детским тоном. И убрал все трудные слова.

– Все могут быть друзьями…

– Разве нет?

– Что в этом невозможного? Чем больше друзей, тем лучше. Ха-ха.

Председатель Джин крепко меня обнял и даже удовлетворенно рассмеялся.

Следует ли остановиться на этом сегодня?

Если я намекну, на чью сторону действительно следует встать, когда через несколько дней будет опубликовано заявление от 29 июня, он еще раз удивится.

Нужно, чтобы дедушка всецело очаровался изобретательностью своего десятилетнего внука и не мог больше ей сопротивляться.

Еще не поздно.

– Доджун, а теперь пойдешь поиграть на улице? У дедушки есть дела.

Под любящим взглядом председателя Джина я вышел из его кабинета.

Оставшись один в кабинете, председатель Джин глубоко задумался.

Затем поднял трубку и куда-то позвонил.

– Да, председатель.

– Прямо сейчас отправь по пять конвертов YS и DJ.

– Им обоим?

– Да. И скажи, что в сложившейся ситуации им приходится нелегко, пусть хоть подчиненных мясом накормят. И пару подходящих комплиментов добавь.

– Слушаюсь. Тогда что с другой стороной?..

– Для начала отправь им десять. И не забудь добавить, что мы надеемся на благополучное разрешение сложной политической ситуации.

– Будет сделано, господин председатель.

Положив трубку, Джин Янчхоль расхохотался. Невероятно, что такую полезную вещь предложил его десятилетний внук.

Он сам думал лишь о двух крайностях.

На вопрос о неопределенном будущем все давали неопределенные ответы. Они могли лишь теряться в догадках, поднимет нынешнее правительство белый флаг или продержится еще.