Чтение онлайн

Надыр-шах оделся и вышел из юрты. Ночной страже – самаркандцам – приказал разыскать Али Кули-хана. Тот, напившись до бесчувствия, лежал у порога своего шатра. Долго не соображал, чего от него хотят, мычал, отбивался от караульных шаха. Воины Али Кули-хана, быстро сообразив, чего от их командира хотят караульные, напали на них, избили и отбили своего командира.

Утром корпус Али Кули-хана, выполняя высочайшее указание шаха, собирался выдвигаться в крепость Иран Хараб. У всех нукеров от вчерашней «гулянки» трещали головы, глаза были мутны, лица зелены. Одни мучительно корчились, на ходу прикладываясь к четвертям вина, припрятанным в седельных сумках, другие сидели в седлах неподвижно, как мешки, набитые овечьей шерстью.

Али Кули-хан, отоспавшись, встал с зарей, опохмелился. От него несло крепким винным духом и немытым телом. И без того болтливый, он отправился в покои шаха на поклон. После дежурных фраз приветствия стал фамильярничать с шахом:

– Шах, как обещал, я победил горцев! В награду за победу вы мне обещали десять наложниц.

– Сейчас получишь! – глаза шаха мстительно заблестели.

Шах приказал собрать на берегу моря всех командиров с дружинами, сосредоточенных в Дербентской крепости, и построить их подковой. Всходило солнце, мороз больно покалывал щеки, под толстыми войлочными подошвами гутул скрипел оледеневший снег. Пар, струями выдыхаемый воинами из ноздрей, садился на их бороды и усы, превращаясь в белый иней.

Шах подозвал караульных из своего караула:

– Угостите-ка, голубчики, Али Кули-хана плеткой десять раз по мягкому месту, а потом десять раз погрузите его головой в ледяные воды Каспия! Это и будет обещанный ему мною бакшиш!

Не успел Али Кули-хан и глазом моргнуть, как нукеры из охраны шаха набросились на него, повалили на снег, связали по рукам и ногам, толкнули к ногам шаха. По знаку шаха на него налегли шесть воинов, стянули желтые замшевые штаны и десять раз угостили плеткой. Потом его поволокли к морю, десять раз окунули головой в ледяную воду. Воротник мундира сердара заледенел, рыжие волосы на висках повисли сосульками. Он попробовал улыбнуться, но губы зло дрожали и прыгали. По приказу шаха его развязали.

– Иди к костру, обсушись и отогрейся! – приказал шах.

Али Кули-хан только теперь уразумел: ему повезло, он в наказании шаха обошелся малой кровью. Гроза, к счастью, коснулась его мимоходом. Могло быть и хуже! Он быстро отошел от гнева. Лихо тряхнул головой – зазвенели оледеневшие волосы-сосульки.

– Мой внутренний жар в состоянии преодолеть любой холод! – Али Кули-хан старался шутками отбиваться от личной охраны шаха. – Винца бы сейчас полбурдюка, хорошую бабу и закрыться от всех проблем!

– Было бы не излишне, если бы твой ум возобладал над твоей самонадеянностью, – отрезал шах. – Винцом будет студеная водица, а бабой – зиндан, если не образумишься!..

Когда шах понял, что непокорных, горделивых горцев просто так не припугнешь, он собрал из Барды пешие силы, тяжелую и легкую кавалерии, артиллерию, провиант и развернул новые наступательные операции в предгорном Дагестане. По велению шаха многочисленная армия была разделена на две части. Первая часть под командованием племянника шаха, Гайдар-бека, должна была двинуться из Дербента в Табасаран, Кюре, Самур, Агул, а оттуда – на территории Кази-Кумуха, аварских обществ. Вторая часть под командованием самого шаха выступила через Дербент, Табасаран, Кара-Кайтаг, Тарки, Аймаки, Гергебиль, Гуниб, Согратль. Шах собирался в кратчайшие сроки молниеносным броском покорить Лакию, а оттуда прорваться на территории Аварского ханства и Хунзах. На территории Аварского ханства обе части должны будут объединиться и завершить этап покорения всего Дагестана.

Выполняя этот замысел, персидские войска рассеяли отряды мехтулинского владетеля Ахмед-хана, вынудив его отступить в Аваристан через Аймакинское ущелье, а затем двинулись по направлению Акуши. Сподвижник шаха шамхал Хасбулат после падения Дженгутая и осады Акуши склонил к покорности акушинского кадия Хаджи Дауда, а сам принял участие в разгроме акушинского ополчения, за что удостоился особой похвалы Надыр-шаха.

Объединенные шахские военные группировки двигались вперед, преодолевая сопротивление дагестанцев, уничтожая, опустошая, выжигая все на своем пути. После разорения Дженгутая, Акуши и окрестностей Кубачи шах решил направить основные силы против Сурхай-хана. Но неожиданно он встретился с упорным сопротивлением в Табасаране и Рутуле.

Когда Надыр-шах узнал, что Сурхай-хан готовится к встрече с ним, то из местечка Самур-чай направил свое войско в Чирак Агульского района, преодолевая упорное сопротивление горцев. Надыр-шахом было сметено все на его пути, дружины горцев разгромлены, аулы разграблены, многие жители угнаны в Персию.

Горцам ничего не оставалось делать, чем проявить свою покорность шаху. И в Чирак с изъявлением покорности и готовности служить шаху прибыли Майсум-хан, Киан-хан, Курели, Сефи-Кули-хан, Хаджи-Навруз, Огурлу Нугай, Аслан-бек, Мехди-бек, Каранаф. Но население Табасарана не последовало за своей феодальной верхушкой, не покорилось, не захотело пойти на поклон шаху. Они встали на борьбу с персидскими захватчиками. Вопреки воле феодальной верхушки, оно решило дать врагу решительный бой. Жителей привела в ярость весть, что шах задумал переселить в Хорасан две тысячи юношей и девушек из Табасарана.

«Лучше будет, – решили табасараны, – всем обществом встать на защиту своих земель, своих детей, чем быть плененными, покорными персидскому шаху!»

Старшины племен отправили гонцов во все концы Табасарана: «В любом месте, где встретите сборщиков Сахиб-кирана из племени кизилбашей, задерживайте и уничтожайте их!». За короткое время пребывания в Табасаране многие сборщики продовольствия, металла, лошадей и скота для дружин шаха, особенно те, кто брал заложников, были зарезаны и повешены. А те, кто чудом спаслись, добрались до лагеря шаха и сообщили ему о случившемся несчастье.

Разъяренный шах приказал убить находившихся при нем в аманатах табасаранских владетелей, а затем заявил: «Так как бунт и мятеж начали люди Табасарана и Рутула, лучше будет, в первую очередь, стереть их с лица земли, а потом жестоко расправиться с другими племенами этого дикого края».

По велению шаха двухтысячный отряд хорасанских стрелков совершил марш на Табасаран, занял главное ущелье по руслу Рубас-чая, которое связывало жителей с внешним миром. За ними шах направил еще десять тысяч сабель под предводительством правителя Грузии Хан-Джана. Кизилбаши знали, что это ущелье является единственным связующим звеном северо-западных племен Табасарана с внешним миром на случай блокады.

И в этой военной операции табасараны опередили коварного шаха, заблаговременно заняв стратегически важные места ущелья под крепостью, недалеко от селения Хучни. С высоты горных хребтов они наносили врагу ощутимый урон. Даже отправленный на помощь десятитысячный отряд правителя Грузии Хан-Джана не спас положение. На следующий день шах перебросил в заколдованное ущелье новые силы, надеясь внести коренной перелом в ход сражения. Битва продолжалась трое суток. Со всех концов Табасарана и Дагестана на помощь к повстанцам приходили добровольцы. Собралась огромная масса людей. Горы, склоны и вся земля Табасарана была полна пешими и конными воинами.

Кизилбаши были уверены в мощи своих сил, несколько раз превосходящих врага. Они первыми пошли на атаку и вступили с горцами в кровавую сечу. Разгорелось ожесточенное сражение. Кизилбашам, сколько они ни старались, не удавалось захватить стратегически важные участки. Час от часу росло могущество дагестанских воинов. Целый день враги бились, не щадя друг друга. С обеих сторон было убито множество людей. На закате дня из сил выбились обе стороны, протрубили трубы на отбой, обе стороны вернулись на исходные позиции, поближе к своим стоянкам.