Чтение онлайн

— Бли-ин! Ну придумай же что-нибудь!

Думали мы, думали, а потом махнули на это дело рукой, составили первые буквы наших имен, и получилось «ВАМ!» — Вика, Аля, Мира. А если придет еще кто-нибудь, то для него останется восклицательный знак.

Хоть мы это и не обсуждали, но было очевидно, что под восклицательным знаком каждая из нас подразумевала парня. А вот кого именно — тут у всех по-разному.

Появилось название, и дела пошли.

Мы договорились, как будем одеваться, чтобы отличаться от других неформалов. Придумали сообща несколько наших слов. Так, если нам что-то не нравится, мы должны говорить «йокинская елка!» Я читала, что хорошего райтера (так называют тех, кто без спроса рисует на стенах и даже на транспорте!) можно узнать по запаху краски. И — удобной одежде (это — чтобы удобней убегать от полиции). Но у нас все задумывалось немножко не так, поэтому мы решили, что и выделимся по-другому. На ногах — вязаные кеды. Теперь думаем — где ж их достать-то? Или — чья бы добрая бабушка нам их связала! Ещё — решено везде и всюду носить только черные широкие юбки с оборкой, на которой стояла бы эмблема нашей группы. Мы всегда должны быть в перчатках с обрезанными пальцами — митенках, и носить на каждой руке не меньше пяти браслетов разного цвета.

Вике с одеждой сложнее. Дело в том, что она — панк. И не обычный панк, а стритэйджер. Вика поклялась, что не прикоснется к спиртном и сигаретам, не осквернит свой рот произнесением бранных слов и никогда не наденет одежду из натурального меха или кожи. Вика рисует на руках маркером большие черные кресты, слушает свою музыку и страдает, когда родители стараются накормить ее мясом. Дома у них из-за мяса война. К тому же викины родаки часто подслушивают по параллельному телефону ее разговоры. Хотя Вика богаче нас с Алей, она ненавидит свой дом и мечтает поскорее вырасти и уехать учиться в Австралию — подальше от семьи.

Вика очень похожа на дельфина. А еще — почти всё время её уши заняты наушниками. По лагерю я запомнила Вику в основном из-за того, что она ходила в жару в пацанячьих ботинках, дурацких узких брюках в клетку и носила в ушах разные серьги. Вот уж не думала тогда, что мы с ней подружимся! Вика казалась мне очень агрессивной. А теперь я знаю, какая она ранимая.

А вот Алю в лагере я почти не помню. А она говорит, что сразу меня узнала в школе. И теперь мы втроем — лучшие подруги!

Вика все-таки пожертвовала имиджем ради группы и даже согласилась носить юбку. Но спросила:

— А что, если к нам присоединятся мальчики? Им тоже в юбках разгуливать?

На этот случай мы предусмотрели черные джинсы с нашей эмблемой. А кровожадная Аля предложила, что, если в группе появится пацан, пусть сбреет все волосы на голове, доказывая, что он готов ради группы на такую жертву. И пусть носит черный берет — как художник-француз. Подозреваю, что Аля и сама не смогла бы толком объяснить, зачем ей так захотелось, но, судя по всему, уже начала мечтать, как можно будет поиздеваться над несчастным, попавшим в нашу буйную компанию.

Еще мы решили, что будем отличаться большими матерчатыми сумками, сплошь увешанными советскими значками с героями старых мультфильмов. Где мы возьмем столько значков? Потом выясним, не до того. И, конечно, мы все сделаем себе косые челки и поменяем имена.

На следующий день мы уже были не Вика, Аля и Мира, а Рай № 1 (бывшая Вика, Рай № 1 — название ее любимой композиции какой-то панковской группы)), Бау (Аля — честно: не знаю, почему. Трудно понять эту сумасшедшую Алю) и… только не пугайтесь — Эдвард!

Теперь несколько слов о том, почему меня так назвали. Девчонки с ума сходят от вампирской саги, где главный герой-красавчик выходит на свет и… переливается, переливается… У него это эффект такой, все вампиры на свету посверкивать начинают. А я в тот день, как нарочно, взяла татешкину новую пудру. Пудра оказалась с эффектом мерцания. Стоим с девчонками во дворе, треплемся, солнышко припекает. Тут балда Аля как заорет:

— А Мира-то наша, смотрите, смотрите…

И с великим пафосом подытожила:

— … переливается!

Тут же деловито добавила:

— Будешь Эдвардом. И не спорь!

С логотипом тоже прикольно получилось. В итоге сделали его из разных частей. От Викиного эскиза взяли кисть руки, где название группы висело, как браслет, на запястье. От моего — милого динозаврика. Вклад Али состоял в общей композиции, на которой динозавр отгрызает от ладони кусочек. А ещё Аля все слегка упростила, и теперь эмблему можно нарисовать молниеносно, к тому же мы несколько дней тренировались, рисуя её везде, где можно. И где нельзя — конечно, тоже.

А еще — мы окончательно решили, что нарисуем в больнице! Желтое-желтое ласковое солнце. Только без лучей, а как круг — в центре. Фоном будут идти огромные разноцветные кляксы, и повсюду на стене — маленькие квадратики, а в них — лица людей и всякие смешные зверюшки и яркие цветы. А снизу нарисуем огромную руку, которая Солнце как бы поддерживает и дарит всем, кто на него смотрит.

Правда, супер, какая идея?

Надеюсь, очень надеюсь — ну, пожалуйста! — что главврач не скажет, что это — отход от национальных традиций. И не предложит нам назваться кружком «Юный художник» или «Балапан» и рисовать горы, коней, юрту, тюльпаны — как везде.

День начался с очередной тренировки.

Нам уже показали несколько приемов: надо знать угол приложения силы — 45 градусов, и тогда при правильном подходе несложно завалить даже взрослого человека. Фантастика!

А татешка-то моя все же сходила разок посмотреть на Олжаса!

— Жаным, а что, трудно было сразу сказать, что он женатый? — укоряла потом, покряхтывая и потирая то место, на которое мягко приземлилась, когда Олжас показал один из приемов на ней. Сам тренер этого делать не собирался, но татешка настояла. А теперь вот еще и недовольна, ворчит!

— Нет, этот твой Олжас — не для меня! Грех большой муры-шуры разводить с женатыми…

Молчу и улыбаюсь. Вот какая у меня тетя Роза: сама решает, кто ей подойдет, кто нет. Еще б и этого человека спросить — нужна ему татешка, нет? Так, поинтересоваться на всякий случай.

Тетя Роза словно читает мои мысли:

— Что смотришь так? Молодость уходит — красота остается! — она изображает танец живота, я хватаю платок и машу им перед татешкой, будто она — бык, а я — тореро. Тётя Роза опять со стоном хватается за свое отбитое место, и мы начинаем смеяться.

Я, наверное, и веселюсь так много с татешкой и девчонками, чтобы количество смеха в моей жизни было нормальным. В классе же совсем не весело. Я научилась смотреть мимо всех. А все, похоже, научились смотреть мимо меня. Только барсучок Стасик ведет себя со мной так же, как и на тренировках, то есть балбесничает. Ну, с этого-то чего взять. Он вообще вне правил — к нему и одноклассники относятся несерьезно.

Особенно мне неприятно поведение Фариды. То сама ко мне лезла, а теперь, видите ли, не замечает! Еще нескольким девочкам, с которыми мы познакомились в первый день, как будто неудобно меня игнорировать — так они стараются не вставать рядом, и все.