Чтение онлайн

К весне 1909 года Киевское военное училище стало одним из лучших в армии.

О нём заговорили как-то разом во всех военно-учебных заведениях. Из переписки преподавателя Николаевской академии Генерального штаба военного писателя М. Д. Бонч-Бруевича с Б. В. Адамовичем:

…В моём представлении Киевское военное училище тесно связано с Вашим именем… [700]

Несколько позже, в письме к сестре Ольге Константиновне от 18 декабря 1910 года, Константин Константинович сообщал:

…Неделю провёл в Киеве. Жил в кадетском корпусе (Владимирском Киевском — А. К). Инспектировал военное училище, любимое моё, шефом которого втайне мечтаю стать когда-нибудь.

Оба заведения в большом порядке, и я вынес только отрадное впечатление…

Пройдёт всего лишь пять лет, и в 1915 году Киевское военное училище в память о незабвенном великом князе получит приставку «Константиновское», а Одесский кадетский корпус — его имя.

К лету 1909 года генерал от инфантерии Его Императорское Высочество Константин Константинович согласился с характеристикой, данной начальником училища командиру строевой части XII–XIV выпусков:

Оба высоких начальника пришли к выводу о желательности и необходимости предоставления батальонному командиру самостоятельного поля деятельности. Единственным существенным препятствием к новому назначению являлось отсутствие у кандидата академического курса. В этом случае прямо нарушался пункт «Положения о военных училищах», гласивший об обязательности высшего военного образования их начальников. Августейший шеф решил этот щекотливый вопрос личным ходатайством за выдвиженца (в виде исключения из правил) перед Военным министром и не ошибся…

Удобная и недорогая жизнь в католическом уездном городке Пернове (в 230 верстах к северу от Риги) закончилась для помощника начальника порта и коллежского регистратора Д. А. Лухманова неожиданным назначением в Одесское училище торгового мореплавания (с производством в 12-й классный чин губернского секретаря).

Вероятно, ностальгия «по штурвалу», витавшая между строк его научных статей «Пар и парус», «Современные парусные торговые суда» в журнале «Русское судоходство» [702] , пришлась по душе не одному из старых капитанов — членов совета Главного управления торгового мореплавания и портов.

В начале мая 1908 года семья Лухмановых переезжает в Одессу и снимает квартиру в доме № 36 на Б. Арнаутской, а Дмитрий Афанасьевич принимает под командование учебное судно — трёхмачтовый сорокасаженный парусник «Великая княжна Мария Николаевна».

Несмотря на лёгкость хода и управления, красавец-фрегат клиперной постройки имел почтенную биографию. До его покупки в 1899 году русским правительством он под именем «Хасперус» уже покорил тысячи миль морских и океанских просторов на линии Лондон — Мельбурн.

Летняя практика будущих штурманов и капитанов судоводительского отделения училища, рассчитанная на 153 учебных дня, предполагала отработку навыков управляемости и местонахождения судна во время морских переходов между многочисленными черноморскими портами от Одессы до Батума и болгарского Бургаса [703] .

16 мая после традиционных обрядов (молебна с водосвятием и парадного завтрака) «Мария Николаевна» со ста пятьюдесятью членами экипажа на борту вышла под буксиром из порта на внешний рейд и вступила под паруса учебной страды. Как подарок судьбы капитан Лухманов провёл на паруснике две навигации 1908–09 годов, вернувшие его в годы пьянящей юности:

От полноты чувств он издаёт в Петербурге «Руководство по морской практике» для юнг и за ревностное отношение к службе удостаивается благодарственного приказа по ведомству. Инспектировавшие торговые порты и лично посетившие судно на феодосийском рейде министр торговли и промышленности тайный советник С. И. Тимашев и член правления Русского общества пароходства и торговли, старый «морской волк», известный публицист и прозаик-маринист А. Е. Конкевич [704] , были приятно удивлены состоянием корабля, учебными навыками и выправкой будущих мореходов. Но вскоре интересы ведомства вновь потребовали возвращения Д. А. Лухманова на береговую должность.

Мариупольский порт по объёму экспорта 1909 года (93 млн. пудов) уступал в Черноморско-Азовском бассейне только Николаеву, Одессе и Ростову. Дноуглубительные работы, которые проводились в нём с 1898 года, ставили своей целью доведение его акватории до глубины Керченского пролива (26 футов) и исключение дозагрузки судов экспортным товаром вне грузовых причалов. Казна выделила на решение важной государственной задачи 1 500 000 золотых рублей. Под руководством инженера Ю. Э. Рего здесь были задействованы несколько землечерпательных машин, в том числе крупнейшие в России — «Михаил Лисовский» и «Николай Палибин» [705] .

На скорейшее завершение затянувшихся работ и был командирован в апреле 1910 года капитан Лухманов с его опытом портового чиновника на Каспии и Балтике. К 30 октября необходимые работы в порту и подходном к нему канале (на протяжении 10 вёрст при ширине в 50 саженей) были полностью завершены. Грузооборот Мариуполя возрос до 121 млн. пудов. Промеры глубин, выполненные приёмной комиссией на пароходе «Кальмиус», не выявили отклонений от проектных решений.

Верноподданническая телеграмма производителя работ на имя министра, торжественный молебен, праздничные обеды для губернских, городских гостей и портовых служащих завершили многолетний труд сотен рабочих и инженеров. Газета «Мариупольская жизнь» приветствовала инженера Рего 36-строчным стихотворным посланием, адресованным Д. А. Лухмановым главному виновнику события:

Запомнился уходящий год ещё двумя памятными событиями в биографии капитана: выходом в свет второго (дополненного) издания его «Морских рассказов» [707] и производством за выслугой лет в 10-й классный чин коллежского секретаря [708] .

С окончанием навигации и постановки судов на зимний ремонт Дмитрий Афанасьевич убыл в отпуск и в начале февраля 1911 года оказался в Варшаве в семье старшего брата жены — коллежского советника Константина Де-Лазари [709] . По иронии судьбы, именно в квартире шурина [710] с ним и произошло событие, которое в начале 1930-х годов (через… 14 лет) привело к распаду второй его семьи!