Чтение онлайн

Непостижимый, жуткий — и прекрасный.

И мудрый, словно сам Создатель.

Будь я Шиллер,

Я сложил бы Оду Мудрости

И посвятил ее

Творящему Мудрость из звуков.

Но если бы я был Петрарка,

Я сочинил бы сто сонетов Творящему,

Сто сонетов о том, что невозможно выразить словами,

А вручил бы их — Листу!

Будь я Бетховен,

Я написал бы Тридцать третью сонату,

Столь высокую духом,

Что здание ее из черно-белых плиток

Воздвигнуть было бы по силам

Лишь Вам,

Творящему

из звуков

Мудрость.

А если бы я был Микеланджелло,

Я бы создал Купол,

Вмещающий всю музыку Вселенной, —

Как Ваш.

Будь я Роден,

Творящего величиною с Бога

Я б, изваяв, установил на Эвересте!

А будь я Рерих,

Изобразил бы я невиданные горы,

Грандиозней Гималаев,

И самую высокую вершину,

Выше Аррау, Гизе-кинга или Рубинового Камня,

Назвал бы я:

САН — РИХТЕР!

Будь, наконец, я Бог,

Я даровал бы Вам —

Бессмертие? — к чему,

Его давно уж обрели Вы сами —

Вечную молодость подобно Аполлону!

Ну, а если б вдруг я был... сам Рихтер! —

О, тогда бы я...

Исполнил Пятый концерт Бетховена.

ЧАСТЬ 3. ДЕНЬ МУЗЫКИ

/Впечатления, отзывы/

ШОСТАКОВИЧ И МЫ

«Сердце требует песнь о прекрасном.» /Николай Рерих/

Да простит меня снисходительный читатель за поспешность, с которой приходится писать эти строки: впечатления от концертов первого в России фестиваля музыки Дмитрия Шостаковича буквально громоздятся друг на друга, а времени в обрез — мартовский выпуск «Классики» уже верстается. Ладно, авось получится не только мне одному интересное.

Надоело распространятся о той тяжелой депрессии, которую переживает нынче наша культура. Скажу лишь, что всякое отступление высокого искусства не проходит бесследно: в заброшенном саду неизбежно разрастаются сорняки. Кто-то скажет: о вкусах не спорят. Бросьте, если то, что вы видите или слышите, возбуждает только дикие инстинкты, это уже не искусство.

И вот — фестиваль, на афишах Большого и Малого залов филармонии точно огненными буквами светится имя ШОСТАКОВИЧ, а рядом другие имена: Ростропович! Кремер! Башмет!.. кои не каждый-то год попадаются на глаза в нашем городе. Такой фестиваль означает нечто неизмеримо большее, чем просто двенадцать неординарных, но разрозненных концертов. Прежде всего это (запоздалая, прямо скажем) дань любви и уважения к нашему великому соотечественнику, крупнейшему, возможно, композитору, родившемуся в 20-ом столетии; добавлю, что все средства, полученные от концертов фестиваля будут переданы его участниками и филармонией на создание памятника Шостаковичу в Петербурге. Но это еще и гражданский акт огромного социального значения, восходящий к крылатым словам «красота спасет мир», заставляющий поверить, что люди России способны объединяться не только под политическими лозунгами.

Нижайший поклон ученику и соратнику Дмитрия Дмитриевича Мстиславу Ростроповичу — именно ему четверть века назад, еще при жизни учителя, пришла мысль осуществить подобный фестиваль на родине композитора, и он даже уговорил Шостаковича самому составить его программу. Ее-то и услышали петербуржцы. Огромное спасибо музыкантам, нашедшим силы и время для безвозмездного участия в концертах, спасибо и всем сотрудникам филармонии, особенно директору Большого зала Д.И.Соллертинскому, сыну прославленного друга Шостаковича Ивана Ивановича Соллертинского, сумевшим достойно организовать и провести этот праздник. Но особую гордость лично я испытываю за своих земляков — любителей музыки, неотъемлемых соучастников этого праздника: несмотря на дорогие билеты, концерты проходят при переполненных залах!

Из тех, что уже состоялись (фестиваль, начавшийся 18 января, еще продолжается), мне хочется остановиться на двух. На первом, 4 января, в Большом зале, исполнялись скрипичный концерт N2 и 10-ая симфония (солист Гидон Кремер, дирижер Ростропович), на втором (там же, 7 февраля) — квартеты NN2,4 и 8. Я несчетное количество раз слушал с разными дирижерами наш заслуженный симфонический оркестр и, честно говоря, даже не припомню, когда в последний раз он играл с такой самоотдачей и воодушевлением; пожалуй, не слышал я раньше такого подъема и у самого Ростроповича. О музыке говорить очень трудно. Скрипичный концерт — невыразимая словами песнь души, измученной, но гордой, и нужно быть Кремером, чтобы слушатель сполна мог проникнуться этой возвышенной болью. Но именно такого исполнения я и ждал. А вот симфония меня ошеломила и потрясла как никогда — какая в ней глубина, сколько трагизма, но и несокрушимой жизнеутверждающей силы! По-моему, она самое значительное произведение Шостаковича в этом жанре и одна из вершин мирового симфонизма вообще.

Квартеты исполнялись двумя составами. Поэтичный N4 ре мажор — петербургским «Новым филармоническим квартетом», для меня тоже новым, а потому ставшим очень приятным сюрпризом — превосходный ансамбль! Два других... Помните знаменитые концерты трех выдающихся теноров современности: Доминго, Паваротти и Каррераса, — на закрытии Олимпийских игр в Риме и Лос-Анжелесе? — безусловно экстраординарное событие. И все-таки в нем было немало от шоу. Здесь у нас тоже была своего рода «сборная мира»: наиболее прославленный виолончелист последних десятилетий Мстислав Ростропович, лучшие, надо думать, скрипач и альтист настоящего времени Гидон Кремер и Юрий Башмет и еще первоклассная скрипачка Татьяна Гринденко, — только играли, в прямом и переносном значении слова, они не на стадионе, а в концертном зале, без каких бы то ни было скидок на несыгранность. Такое надолго запомнится.