Чтение онлайн

Я призналась, что сама была одной из тех, кто хочет прочных взаимоотношений, но имеет очень специфическое представление о том, каким должен быть мой парень. А потом, когда я стала старше, объяснила я, моя личная жизнь постепенно превратилась в этот смертельный парадокс: отчаявшаяся, но разборчивая. Они на лету ухватили то, что я имела в виду.

– О, сущая правда! – воскликнула Лиз, 37-летняя сценаристка. – Знаешь, мне прямо так и хочется хорошенько встряхнуть девиц помоложе и сказать: знаешь, а тому парню, что слишком громко смеется на людях, может не нравиться, как ты жуешь сырую морковку на званом обеде, но это для него не решающий фактор!

Эти женщины сумели с легкостью перечислить свои прежние «решающие факторы» – причины, по которым они не стали продолжать отношения, когда были помоложе. Вот что они говорили.

• Он был очень любящим, но недостаточно романтичным. На Валентинов день он записал сборный альбом моей любимой музыки и сделал мне часовой массаж. Но сидя весь день на работе, видя, как курьеры-цветочники то и дело сновали по холлу, доставляя букеты моим коллегам, я все думала: а где же мои цветы? Мне нужен был парень, который посылал бы мне цветы.

• Он дарил мне букеты, но такие пошлые! Они сразу говорили о дурном вкусе – и рождали у меня ощущение, что я не стою большей заботы.

• Он меня недостаточно волновал. У меня было такое ощущение, что мы уже женаты, что на свой лад было довольно мило – но ведь у нас же вроде был период ухаживания или как?..

• У него были длинные волоски в ноздрях, и это меня бесило, но я не могла набраться храбрости попросить его состричь их и… перестала с ним встречаться.

• Он плакал. В первый раз я была от этого не в восторге, но подумала – ладно. Во второй раз я просто смылась. Решила, что он – слабак и это не для меня.

• Он был слишком предсказуем. Потом я начала встречаться с парнями, которые постоянно держали меня в подвешенном состоянии, и я никогда не знала, чего от них ждать. Это было ужасно! Сейчас я бы что угодно отдала за эту предсказуемость!

• Меня смущал его голос. Иногда, когда он отвечал на звонки у меня дома, люди думали, что это я, потому что голос у меня довольно низкий. Но в остальном он был очень мужественным. И человек прекрасный.

• Он был слишком оптимистичен. Жизнерадостность в нем просто ключом била, даже рано утром, когда звонил будильник, – и мне это действовало на нервы. Он всегда и во всем находил светлую сторону. «Плита сломалась? Так пойдем в ресторан!» – а я расстраивалась из-за того, что мне придется покупать новую плиту. Я не хотела «видеть во всем только хорошее». Потом я встречалась с парнем, который был куда большим циником, и через некоторое время это меня утомило. Я попыталась вернуть того оптимиста, но теперь он заявил, что я слишком пессимистична!

• Он был совершенно лысым, если не считать небольшого ореола волос вокруг головы и маленького клочка шерстки, торчавшего спереди. Меня это совсем не возбуждало, но я старалась с этим справиться, потому что он мне очень, очень нравился. Мои подруги говорили: «У него красивое лицо, красивое тело, и, кроме того, большинство парней со временем лысеют». Но ведь ему было только 35! Меня всегда влекло к мужчинам с такой шевелюрой, в которую можно запустить пальцы. А теперь я считаю, что мне повезло, если у мужчины, с которым я встречаюсь, хоть что-то на голове растет.

• Он считал, что это забавно – придумывать странные словечки, типа «потрясон». Он постоянно их выдумывал и вставлял к месту и не к месту – и на людях тоже. Однажды сказал кому-то на вечеринке: «Быть врачом – это совсем не такой потрясон, как некоторые думают». Я рассталась с ним на следующий же день.

• Он слишком любил меня. Прямо щенок – всегда смотрел на меня полными обожания глазами. Мне нужен был более мужественный мужчина.

• Он был недостаточно утонченным. Не мог выбрать вино из винной карты. Никогда не смотрел «Касабланку». Ну, как так дожить до 32 лет и не посмотреть этот фильм?!

• Я просто ничего такого не чувствовала – а теперь думаю: а что такое я должна была чувствовать? Потому что на самом-то деле мне нравилось быть с ним больше, чем с любым из мужчин, к которым я испытывала сильное влечение, как до него, так и после.

Слушая их, я размышляла о причинах, по которым проходила мимо парней, когда была моложе, часто даже не дав себе труда рассмотреть их. Одним из самых памятных эпизодов был Том, клиент моей парикмахерши-лесбиянки. Она говорила мне, что он красив, очарователен, блестящий химик, и хотела свести нас на свидании «вслепую».

– Он – единственный парень, который мне нравится, – говорила она, и это звучало как гарантийное обязательство. – Добавь к этому тот факт, что я сама из семьи ученых, и покажется, что это не парень, а сущее золото.

Но я отказалась от свидания с ним тогда, в свои 29 лет, потому что, когда моя парикмахерша сказала, что у Тома рыжие волосы, я решила, что он мне вряд ли понравится. Я просто знала, что рыжие волосы – это не мое (как видишь, моя «планка» в отношении мужчин была еще выше, чем у девушки-лесбиянки!).

А еще был тот симпатичный, умный, веселый парень-юрист, с которым я несколько раз встречалась, пока не утратила к нему интерес, потому что он слишком часто произносил слово «великолепно». Помню, как говорила подруге:

– У него все, что ни возьми, будет «великолепно». Не «прекрасно», не «замечательно», не «интересно» и даже не «круто». Всегда и все – «великолепно».

Я пыталась не обращать внимания, но это слово бесило меня всякий раз, как он его произносил (а вот его, кажется, почему-то не раздражало, что я постоянно повторяла «типа» и «понимаешь»).

Когда мне стукнуло 30, я познакомилась на вечеринке с тем чудесным программистом. Он дал мне номер своего рабочего телефона и велел звонить в любое время, потому что, как он сказал, «там меня найти можно всегда». Я не хотела быть рядом с трудоголиком, так что ни разу ему не позвонила. Мне и в голову не пришло, что, возможно, он дневал и ночевал на работе потому, что собирался открыть собственное дело или что, будь у него подружка, у него было бы больше поводов бежать домой. Выяснить это я тоже не потрудилась, поскольку была уверена, что всегда будет другая встреча, другой парень на вечеринке или другое онлайн-знакомство. И даже когда свободные мужчины и возможности встретить их стали более редкими – в мои 35, – я вступала в серьезные отношения только с теми мужчинами, которые отвечали моим довольно-таки строгим и, как я теперь понимаю, поверхностным критериям. Мое отношение можно было выразить словами «я не для того так долго искала журавля, чтобы теперь довольствоваться синицей». Но действительно ли я «удовольствовалась» бы тем рыжеволосым химиком или юристом, который любил слово «великолепно», или программистом, который засиживался на работе до полуночи, готовя к запуску свой бизнес?

Я этого никогда не узнаю.

Подобно мне, женщины, с которыми я встретилась в баре, стыдились того, как они в прошлом отвергали мужчин, оценивая каждого как «слишком такого-то» или «недостаточно такого-то». Эти парни не подходили под наш образ мужчины, с которым, по нашему мнению, нам бы хотелось жить, и в результате мы остались ни с чем или, точнее, ни с кем.

Я спросила у них, по-прежнему ли такого рода вещи являются для них поводом для разрыва отношений.

– Если б я сегодня встретила мужчину, который не смотрел «Касабланку», – сказала консультант Кэти (38 лет), – я бы не стала его «вычеркивать», но где-то на заднем плане эта мысль все равно бы маячила. Не могу сказать, что я смогла бы полностью от нее отмахнуться, потому что это говорит о наличии более широкого культурного пробела. Однако в целом мои «решающие факторы» изменились.