Чтение онлайн

— Как скажешь, мамочка, — вот же язва. Сажусь в машину, а хитрюга машет мне ручкой и скрывается за воротами.

По дороге выпытываю у Эрика подробности, но он — крепкий орешек. Отвечает слишком обтекаемо или уводит разговор. Единственное, чего я от него добиваюсь, это то, что он отлично понимает последствия и готов нести ответственность за девушку. Значит намерения серьёзные, да и парень он хороший. Парень… Мужчина. На сколько помню, Алекс говорил, что ему почти тридцать.

Не маленькая разница. Впрочем… У нас почти такая же. Так, что осуждать их не имею права. Ох и попьёт она его кровушки…

— Спасибо, — выдыхаю, когда мужчина паркуется у нужного дома.

— Завтра вечером привезу всех девочек, — подмигивает мне партнёр Алекса. — Сами разбирайтесь со своим балаганом.

— Ты скоро станешь его частью, — кровожадно ухмыляюсь ему в ответ.

— Да понял я, что спасаться уже поздно, — отмахивается Эрик, а я выхожу из машины.

Ну что ж. Мне предстоит тяжёлый разговор. Как бы я ни бодрилась, а руки от волнения трясутся, как осинка на ветру. Вдох. Выдох. Толкаю дверь. Закрыто. Ты от меня не избавишься Алекс Риверс. У меня всё ещё есть ключи.

Не иду, а ползу по дому, словно к ногам привязаны стокилограммовые гири. Слышу тихий разговор в кабинете. Дверь приоткрыта. Окунаюсь в дежавю. Всё это было. Тогда. Он даже сидит в той же позе, что и в тот вечер. И снова эти белые наушники. Они мне весь месяц в кошмарах снились. Не знаю почему так сильно засели в голове.

Колени немеют и пересыхает горло. Не могу произнести и звука. Застываю в дверях. Подмечаю детали. Мне срочно нужно найти разницу. Всё на своих местах. Ничего нового. Ничего лишнего. Только на ноутбуке открыт какой-то документ, рядом лежит телефон. На экране светится имя «Роман». Алекс смотрит на ряды строчек и даёт наставления своему помощнику. Вот оно! Вырываюсь из липких воспоминаний, успокаиваюсь. Делаю тихий долгий выдох и смотрю на дорогого мне мужчину.

— В целом, я доволен твоей работой, — говорит бодро, и я улыбаюсь. Его голос. Родной. Прекрасный голос, от звука которого сердце трепещет и мурашки разбегаются по телу. — Исправь то, что мы обсудили и можешь отдавать на подпись. Что ж, теперь моя последняя просьба к тебе, как к моему помощнику. Отправь документы Вебер Ясмине Робертовне, — слышу своё имя и делаю небольшой шаг вперёд. Хочу сказать, что я тут, но голос не подчиняется. — Да. Они должны уже быть на твоём столе. Нашёл? Отлично. Именно через неё. Номер телефона там написан. Поздравляю с повышением. Мне будет отчаянно тебя не хватать. Хорошо. Пока.

Алекс потирает ладонями лицо и зарывается в волосы. Устал. Мягко подкрадываюсь и кладу руки ему на плечи. Напрягается. Глажу его по шее. Откидывает голову и смотрит на меня.

— Я забыл, как ты пахнешь, — разворачивается, хватает меня за талию и устраивает на своих коленях. Утыкается мне в шею и надрывно дышит. Щекотно, но увернуться не смею.

— Ты уезжаешь? — Спрашиваю, а сама сильнее прижимаюсь к нему. Обнимаю из всех своих сил. Мускусный запах его тела расслабляет. Это мой личный сорт валерьянки.

— Уезжаю, — смотрит в окно. Сейчас будет гадость.

— А как же я? — Отстраняюсь и хочу посмотреть ему в глаза, но его взгляд всё так же направлен в окно.

— А ты ушла, — бросает безжизненно.

— Прости, — прижимаюсь к нему снова. Мне нужно его тепло, но Саша холоден.

— Это не отменит самолёт, — каждое его слово ранит, словно острый лёд.

— А что отменит? — Бурчу себе под нос. Он имеет право злиться на меня. Пусть дуется, но не бросает. Месяца без него было достаточно, чтобы разобраться в себе. Я не хочу его терять.

Алекс встаёт вместе со мной и идёт к дивану. Падает на него и устраивает меня на своих коленях, чтобы мы смотрели друг на друга. Платье, то самое синее на кнопочках, задирается и становятся видны кружевные резинки чулок.

— Да, так определённо лучше, — он проводит горячими пальцами по черному кружеву, а я смотрю на его руку.

Осторожно, словно исследуя новую территорию запускает руки под платье. Гладит бедра. Расплавляюсь от простого ощущения его ладоней на моей коже. Я скучала по его прикосновениям. Расстёгивает снизу одну пуговку. Вторую. Третью. Мне жутко хочется освободиться от платья, но он не даёт это сделать самой. Убирает мои руки назад.

— Вот так, — заставляет опереться ладонями в его колени. — Теперь я могу и смотреть, и трогать, — действительно, в этой позе я, словно вытянутая струна.

Чёрные омуты глаз поглощают и растворяют в себе любые протесты. Просто подставляю своё тело, чтобы ещё ярче ощутить его прикосновения. Кнопка за кнопкой и вот уже синяя ткань летит на пол, а меня Алекс заставляет принять ту же позу.

Проводит горячими пальцами по кружевной кайме на груди. Очерчивает соски. И опускает с плеч лямочки лифчика. Обеими руками мягко сжимает грудь. Плавным движением спускается к талии и жёстко с силой прижимает мои бёдра к своим. Контрастные ощущения заставляют поскуливать от удовольствия. Делаю недвусмысленные движения вперёд и назад, но Саша останавливает.

— Ты же не думала, что твоё «прости» решит всё? — Что? Выпрямляюсь и открываю рот для возмущения, а он просто закрывает его пальцем. — Руки на место, — в голове и мысли нет о том, чтобы не подчиниться, и я ставлю свои ладони обратно ему на колени. — Так лучше, да. Так я не хочу говорить гадости и спрашивать всякие глупости вроде «почему ты поверила ему, а не мне?» — Оттягивает резинку у трусиков и отпускает. Ау! Это не больно, но не приятно. — Так почему?

— Не знаю. Я… — Локти подкашиваются от того, что он большим пальцем описывает круги около клитора, а затем давит ровно на чувствительную горошинку. Подставляет вторую руку мне под спину, чтобы не упала.

— Руки, — снова командует и я послушно вытягиваюсь по струнке. Продолжает гладить моё тело. Не могу сдержаться — дрожу и подаюсь вперёд. Знаю, что так нельзя, но трусики уже давно промокли, а его слишком острые прикосновения не дают того, что хочу. Разговаривать не разрешает. Приходится просить так, как получается. — Хорошая, послушная девочка, зачем ты пришла?

— Помириться, — из последних сил выдыхаю я.

— Не-е-е-ет. Мириться я с тобой не собираюсь. Мы не ссорились, ты просто сбежала и очень хотела сделать мне больно той запиской. Признаюсь, у тебя получилось, — подхватывает за шею и тянет на себя.

Не успеваю опомниться, как мои губы обжигает поцелуем. Твёрдый. Решительный. Непоколебимый, словно скала, он намеренно делает больно своими размашистыми движениями. Опускается к шее и жалит губами так, словно ставит на мне клеймо. Щетина колется нещадно, но я терплю.

— Руки, — снова вытягиваюсь перед ним. Он приподнимается, чтобы устроиться поудобнее и я подстраиваюсь под него.

Нежно опускает кружево бюстгалтера под грудь и целует соски. Так хочется снять и эту тряпочку, ёрзаю в попытке освободиться. Получаю какой-то непередаваемый рык, замираю и вздрагиваю от того, что Алекс сдвигает трусики в бок. Приставляет головку члена к влагалищу и медленно входит.