Чтение онлайн

— Шейнин, до вечера бушлат постирай. Чтоб на вечерней поверке был в чистом!

Вот сука!!! Нет, бушлат-то, конечно, не блещет чистотой. (А откуда ему быть чистым — ведь с утра до вечера что-то моешь, таскаешь, воруешь…) Но что значит «шнуру» постирать бушлат до вечера? Горы, 2800 над уровнем моря. Январь. Снег, влажность, ветер, при — 10–15 случались и обморожения. В палатке стирать не даст наряд — на хрена им нужно, чтобы кто-то их чистоту нарушал. Да еще и припашут наводить ее, если кто из старших призывов в наряде. Нет, от палатки нужно держаться подальше, причем лучше до вечера. Значит, единственный выход — к столовой. Там установлено приспособление для мойки котелков — длинный жестяной желоб, над ним труба с дырочками, из которых тоненькими струйками течет, если повезет, теплая вода. Под ней котелок-то пока отмоешь, руки отвалятся, а тут — бушлат целый! А что делать? День рождения же — гуляем-отдыхаем…

С водой повезло: сегодня течет, и довольно теплая. Не повезло с тем, что нарвался на Юрку Жаркова из разведроты — сегодня припахивать кого-то для мытья котелков разведчиков выпало ему. Мы земляки, да и в Фергане были в одном отделении. Но тут деваться некуда, припахивать ему придется меня. Он крупнее, сильнее, да и не стал бы я по-любому с разведчиком связываться… Ладно, значит, бушлатом займемся позже.

По идее, он должен только наблюдать за мной да «ускорение» придавать. Но Юрке неудобно — все же свои… К тому же, спросив, как меня сюда занесло, он узнает, что это я так день рождения праздную.

Юрка моет котелки вместе со мной. А что еще он мне может подарить? И это для него недешевый подарок: увидел бы кто из разведроты, как он вместе с припаханным котелки наяривает, огреб бы Юра по полной! Вдвоем управляемся быстро. «Ладно, Тема, давай. Не обижайся. С днем рождения тебя еще раз!» Ну, как тут не вспомнить мультфильм про Винни-Пуха, про день рождения ослика Иа-Иа, потерявшего хвост? Тот тоже иронизировал по поводу праздничного стола, подарков и гостей… которых не было.

Но мне не до мультфильмов — у меня «большая стирка». В меру способностей оттираю бушлат при помощи огрызка хозяйственного мыла. Полдела сделано. Но это только кажется. Главный-то фокус — не постирать, а высушить. Вот в чем «прелесть» всей затеи замполита — он же знает, что печки не топят в палатках до вечера. Да и когда затопят, никто не даст молодому спокойно сушить бушлат. Особенно когда вернется рота… Значит, либо надевать недосушенный, как нередко уже приходилось многим из нас, либо придумывать что-то нестандартное.

Есть, придумал! Решение, как всегда, перед самыми глазами. Мойка рядом со столовой. Столовая — это готовка. А готовка — это котельная с топками. Гениально! Заодно и погреемся, как говорится…

Обхожу столовую, захожу в полумрак котельной. В глубине призывным и обнадеживающим пламенем светятся несколько топок. Из полумрака выплывает черномазое чучело — истопник. Это одно из немногих существ в бригаде, не находящееся в солдатской иерархии выше «шнура». У таких нет призыва — как правило, они попадают в свои котельные, свинарники и так далее «шнурами», сломавшись и не выдержав «школы жизни» в этом ее проявлении. И дальше, сколько бы уже человек ни служил, отношение к нему как к чмо. А потом вдруг он исчезает куда-то, и на его месте оказывается точно такое же сомнамбулическое «тело» без срока службы. Всегда испытывал к ним смесь презрения и жалости…

— Слышь, мне тут бушлат нужно высушить!

— Да суши… У тебя закурить нету?

— Не курю.

— Ладно, суши.

Интересно, они все изначально такие «отмороженные» или им здесь все эмоции поотбивали? Больше ни слова от него не услышал — он сел в стороне и сидел, молча уставившись на огонь, лишь иногда подкручивая напор в горелках.

Тепло… Воняет, правда, немного. То ли это топливо для горелок, то ли результат его сгорания. Да плевать. Никто не кантует… Жрать, правда, охота, но на обед не пойду. Лучше здесь побуду спокойно, погреюсь. Звиздюлей вечером так и так получать… Скажу, сушил бушлат, сигнал не услышал, а часов у меня нет.

Бушлат высушился отлично — я его совсем близко подносил к огню; и наизнанку выворачивал, и снаружи просушил.

Как быстро летит время в тепле и спокойствии!.. Когда выхожу наружу, уже темно. Иду в роту. Наши готовятся к построению на ужин. Вхожу в палатку.

— «Шейнин, где был, сука? Тарился где-то? Что за херня, солдат? Иди сюда!»

Это Сираев, наш замкомвзвода, гроза и ужас. Шея уже заныла от предстоящих маклух.

— Че мне замполит за тебя мозги парит? Почему на обеде не был?

— Игорь, я бушлат стирал, потом сушил в котельной. Сигнал не услышал, часов нет… Вот, высушил и пришел.

Что-то у него изменилось во взгляде. К обычному для Сираича бешенству прибавляется еще какой-то оттенок. Что это? Удивление? Издевка?

— Ты бушлат стирал? Сушил, говоришь? А ты себя видел, чучело, чего ты настирал-то?

Только сейчас, при свете пусть тусклой, но все-таки лампочки, первый раз толком разглядываю бушлат… и медленно холодею от ужаса и безнадеги.

Бушлат сам по себе был чистым, но его словно посыпали тонким-тонким слоем золы, настолько мелкой, что заметить ее в полумраке котельной и в темени улицы я не смог. Да и не ожидал такого…

Первые несколько ударов в корпус я даже не почувствовал, настолько был удручен, что все насмарку. Следующая порция маклух-колобах была уже более чувствительной, но все же немного приглушилась мыслями о предстоящей «перестирке» уже ночью и сушке до утра. А потом я привычно вырубился от любимого сираевского «крюка».

Вот мне и 19…

Неужели все это было со мной и так недавно? Я даже успел забыть, как это, когда бьют тебя, а не ты. Хотя сираевской виртуозности мне не достичь.

…Ладно, к черту воспоминания, тем более такие. Мне 20, и скоро домой.

Ротный с замполитом уже подошли. Точно — ко мне и шли. Только лица какие-то странные у них. Хмурые какие-то физиономии. А я-то думал, поздравят…

— Ну что, — начинает ротный как-то вяло, — с днем рождения тебя, Артем!

— Спасибо, тащ старший лейтенант!

Чего он смурной-то такой, не пойму. Тут вступает в разговор замполит:

— Тебе сколько исполнилось-то?

— Двадцать, тащ старший лейтенант!

— А чтоб 21 исполнилось, хочешь?

Ну просто типичный, в духе нашего замполита, вопрос. Кто еще так «по-доброму» может «украсить» поздравление. Ну что тут скажешь?

— Конечно, хочу! Надеюсь…

— А вот семнадцати человекам из первой роты уже точно никогда не исполнится, — перебивает он. — Сегодня у них целый взвод перебила «духовская» банда. К вечеру могут выйти на нас. Так что хочешь до 21 дожить — долби окоп и не спи.

Настолько все услышанное не укладывается в голове, особенно при сегодняшнем блаженном настрое, что по лицу моему, видать, понятно, что торможу. И правда — как обухом по голове. Аж в ушах зазвенело… Взвод? Первой роты? Да там половина парней знакомых, у нас же в бригаде палатки рядом! Мысли никак не собираются в кучу… Как, почему?!

Ротный объясняет:

— Пошли вниз за сухпаем. По дороге назад нарвались на засаду. «Духи» перебили всех. Видно, серьезные ребята — есть данные, что могут быть переодеты в нашу форму. Так что посты усилить, быть внимательными и бдительными. Никаких костров. Возможно, они уже нас «срисовали». Всем сидеть на позициях, не шататься. И укрепляйтесь, укрепляйтесь!

С этими словами они удаляются туда, где сидят наш Кондрат с замкомвзвода Ванькой Зуевым.

Еще каких-то десять минут назад на нашей позиции царило радостное оживление и предвкушение застолья. Сейчас… И не знаю, как это назвать. «Обалдение», наверное… Сказал бы «шок» — да не говорили мы тогда так.