Чтение онлайн

– В беседке, с мальчишками… – хмыкнул отец. – Ну-ну… Досидится.

– Да я ее не за то, что с мальчишками сидела, и даже не за то, что поздно было… Мне показалось, что она курила, и… пиво или что покрепче пила.

– Я же тебе говорю, яблочко от яблоньки недалеко падает… – проговорил отец.

Первым ее желанием тогда было вскочить, забежать в кухню и все там расколотить в пух и прах. Потом, укрывшись с головой одеялом, Каролина решила тихонько выскользнуть, навсегда уйти из вдруг ставшего ей чужим дома. Но уже через минуту и это ей показалось нереальным. Ведь у нее не было куда пойти или поехать и денег у нее не было. И она сделала вид, что ничего не слышала. Но окончательно замкнулась в себе и дома безразлично выполняла все, что от нее требовали. Родители эту перемену не заметили, точнее, заметили, но приписали ее тому, что мать не родила, потеряла с таким трудом зачатого ребенка. Хотели они того или не хотели, но им пришлось все свое внимание снова переключить на Каролину и с ней реализовывать свои родительские амбиции. Каролина довольно прилично окончила школу. Поступила в мединститут. Неизвестно, как дальше сложилась бы ее жизнь, но через год родители погибли в автокатастрофе, так и не успев ничего рассказать ей о ее прошлом. Восстановив в памяти и сложив, как пазлы, обрывки случайно подслушанных фраз, Каролина пришла к выводу, что отец знал ее настоящую мать, возможно, как врач, даже лечил, оперировал ее. И была еще какая-то связанная с ее рождением тайна, разгадать которую теперь было невозможно.

Так или иначе, учеба тут же оказалась заброшенной, и Каролина начала новую жизнь. В ее полном распоряжении находилась неплохая квартира почти в центре Москвы, и не успела она дать объявление, нашелся квартирант, ее бывший преподаватель Дмитрий Михайлович Дрозд, которого ей, как говорится, сосватала соседка Лилька Пыжикова. Она с ним как раз крутила роман, а, проживая на одной лестничной площадке, ей было страшно удобно с ним встречаться.

В Дрозда, которого, несмотря на абсолютное отсутствие солидности, все называли Михалычем, молодого, подтянутого, в джинсах и кроссовках препода, кандидата медицинских наук, Каролина это хорошо знала, были тайно влюблены все первокурсницы. Говорили, что он несколько лет проработал в какой-то африканской стране и привез оттуда готовую докторскую диссертацию и кучу бабок. А поскольку он слыл ловеласом и Казановой, все были уверены в том, что и в Африке он не пропустил ни одной юбки. Он занимался врожденными патологиями, и поскольку эта тема в последнее время стала лакомым кусочком для журналистов, у него часто брали интервью, приглашали на радио и телевидение. А на студенческих капустниках девчонки распевали переделанную под него песню:

Но еще когда Каролина училась в мединституте, Дрозда за взятки, которые он якобы брал за сдачу своего экзамена, со скандалом выгнали из мединститута. Но когда Пыжикова предложила Каролине взять его на квартиру, Дрозд уже устроился в какую-то частную клинику, и в общем-то, как поняла Каролина, жил припеваючи.

Как выяснилось вскоре, Дрозда и Пыжикову связывали не только и даже не столько любовные отношения. К Дрозду то и дело приходили какие-то люди, часто иностранцы, они о чем-то договаривались. Потом Дрозд часами сидел в Интернете, исчезал на неделю, а то и месяц, а когда возвращался, обязательно расплачивался с Каролиной за месяц-два вперед, угощал заморскими деликатесами, предлагал и Пыжиковой, и Каролине довольно приличные шмотки.

Интрига тянулась недолго. Однажды вечером, за бутылкой сладковато-терпкого южноафриканского красного вина, Пыжикова с Дроздом предложили Каролине присоединиться к их предприятию. Дмитрий Михалыч начал с того, что велел Каролине называть его Димой, а потом, окутывая ее профессиональным, соблазняюще-влекущим взглядом своих почти прозрачных, водянистых серо-голубых глаз, вкрадчиво проговорил:

– Я понимаю, что целыми днями бездельничать, сдавая такому, как я, приятному во всех отношениях идеальному соседу комнату, замечательно, но, как мне кажется, ты другого поля ягода. Мне кажется, ты любишь действовать, ты по природе своей авантюристка и смогла бы нам помочь. Даже не ради денег, а просто так, ради интереса… Ты не хотела бы поучаствовать в нашем бизнесе?

– Бесплатно? – удивилась Каролина и не преминула съязвить: – Только за то, что можно будет называть вас Димой?

– Да нет, это я шучу, что только ради интереса… – поспешил добавить Дмитрий Михалыч. – Твой труд будет оплачиваться, очень хорошо оплачиваться.

– И какой же это будет труд? – поинтересовалась Каролина.

– Ну, скажем так, творческий, – ответил Дмитрий Михалыч.

– Творчество я люблю, – пожала плечами Каролина, которая отлично понимала, что деньги, оставшиеся после смерти родителей, скоро окончатся, а богатый жених на горизонте не маячит, если, конечно, не считать Дрозда, которому, похоже, Пыжикова уже наскучила.

– Только есть одно условие… – сразу предупредил Михалыч.

– Какое такое условие? – насторожилась Каролина.

– Ни о чем не спрашивать и лишнего не болтать, – четко выговорил Михалыч, и в его глазах промелькнула стальная искорка.

– Ну, это уже целых два условия, – заметила Каролина.

– Но суть у них одна – меньше знаешь, крепче спишь… – включилась в разговор Пыжикова, до этого напряженно молчавшая.

– Да, Лиля, нам с Каролиной надо бы остаться, так сказать, тет-а-тет, – повернулся к ней Михалыч, – а ты, котик, иди в зал, посмотри телевизор.

Пыжикова слегка обиделась, но все-таки, недовольно подернув плечиком, вышла из кухни и даже прикрыла двери.

А Михалыч неожиданно схватил Каролину за руку и, приложив ее пальцы к своим губам, понизив голос, пылко заявил:

– Вы, Каролина, необыкновенная девушка! Я давно за вами наблюдаю и, кажется, уже влюблен в вас… Я уверен, вам ничего не стоит очаровать человека…

– Давайте ближе к делу, – сказала Каролина, освобождая руку и чувствуя, что сама незаметно подпадает под очарование Михалыча.

То, что предложил тогда ей сделать за приличные деньги Михалыч, напоминало дурацкий розыгрыш. Она должна была познакомиться с одной студенткой мединститута, у которой, как показал на фотографии Михалыч, на левой руке от рождения было всего три пальца, и, пригласив ее в кафе, угостить не купленным, а своим соком.

– Сок я тебе дам, когда договоришься о встрече, – деловито окончил свою инструкцию Михалыч.

– А что с ней будет потом? – поинтересовалась Каролина и, не успев договорить, осеклась, наколовшись на леденящий взгляд Дрозда.

– Давай так, – сказал тот строго. – На первый раз я тебя прощаю. А в дальнейшем за каждый твой лишний вопрос буду вычитать штраф из зарплаты.

Назавтра Каролина, представившись корреспонденткой «Медицинского вестника», очень легко вошла в контакт с девушкой, пригласила ее в кафе, чтобы якобы поговорить о том, почему она выбрала профессию медика, и, пока они ожидали официантку, налила ей и себе соку. Сама пить его не стала, вышла в туалет. Все дальнейшее ее, как настойчиво предупредил Михалыч, не должно было волновать.

Когда Каролина выходила из кафе, двое парней уже усаживали почти невменяемую девушку в белую «ауди».

– Вот развезло, беднягу! – покачала головой стоявшая на остановке сердобольная старушка.

Каролине стало не по себе, и она вскочила в первый же подъехавший автобус.

В тот же вечер Михалыч отсчитал ей столько денег, что у Каролины чуть было крышу не снесло. Дальше все происходило по намеченному плану. У Михалыча, похоже, были какие-то завязки в клиниках пластической хирургии. Каролина пришла к такому выводу, потому что двое из троих девушек, с которыми Каролина под разными предлогами встречалась, готовились к операциям. Одна, чтобы удалить уродующее ее лицо огромное, на полщеки родимое пятно, другая, чтобы убрать со спины густой волосяной покров.

В Киев Каролина с двумя студентами-медиками ездила для того, чтобы «опоить» шестипалую женщину. Правда, по условиям игры, которую они вели, ни в дороге, ни в поезде Каролина не должна была представляться своим именем и показывать, что знакома с ребятами.

Шестипалую киевлянку, с которой она должна была познакомиться, звали Татьяной, она была женой очень богатого и влиятельного бизнесмена господина Приходько. Как и почему ему вдруг захотелось взять себе в жены калеку, хотя, что греха таить, во всем остальном довольно эффектную женщину, осталось загадкой. Но поскольку его жену, госпожу Приходько, теперь, как и его, повсюду сопровождала охрана, войти с ней в контакт было непросто.