Чтение онлайн

— Я устроила очаровательный сюрприз! — с энтузиазмом сообщила леди Гризелда, обращаясь к леди Клэрис. — Маленький оркестр! В конце концов, танцы — это пища богов, как сказал Шекспир. — Она на мгновение задумалась. — Или это музыка — пища богов? Я всегда забываю.

Леди Клэрис положила руку на предплечье мисс Питен-Адамс.

— Дорогая, не будете ли вы так любезны помочь?

— «Любовь питают музыкой» [6] , — послушно произнесла мисс Питен-Адамс. — «Двенадцатая ночь».

— Какая же вы образованная молодая женщина, дорогая моя! — воскликнула леди Клэрис, сияя улыбкой, словно гордая мамаша.

Мисс Питен-Адамс, самодовольно улыбнувшись, продолжила:

— «Играйте щедрей, сверх меры, чтобы, в пресыщенье, Желание, устав, изнемогло»*. По-прежнему «Двенадцатая ночь».

В полную противоположность своему поведению последних нескольких дней она буквально не отходила от жениха.

— Из вас, сэр, получится великолепный герцог Орсино, — говорила она Мейтленду. — Когда мы поженимся, я прежде всего поставлю всю пьесу с вами в заглавной роли!

— Я не силен в заучивания текстов, — заявил Мейтленд. Тесс не сомневалась, что он абсолютно правдив.

— Уверяю вас, что заучивать текст наизусть — это сущие пустяки! — воскликнула мисс Питен-Адамс. — Я, например, знаю все реплики герцога Орсино. — Она отпустила его руку и, встав в позу, стала декламировать:

Еще раз тот напев!

Тот, замирающий.

Ах, он ласкал мне слух, как сладкий звук,

Который, вея над грядой фиалок,

Крадет и дарит волны аромата.

Тесс не сразу поняла, что происходит. Очевидно, мисс Питен-Адамс решила пустить в ход тяжелую артиллерию, чтобы заставить жениха отказаться от своих планов с помощью поэзии.

— Я буду читать вам реплики каждый день… нет, и по вечерам тоже. Не пройдет и месяца, как вы проникнетесь духом Шекспира! — пообещала она.

На взгляд Тесс, Мейтленд посматривал на свою будущую супругу с явной неприязнью, но в этот момент в дальнем конце комнаты послышались звуки настраиваемых инструментов.

— Мы могли бы, пожалуй, потанцевать перед ужином, — заявила леди Клэрис, обмахиваясь веером.

— Разумеется! — воскликнула леди Гризелда. — Не следует раньше времени чувствовать себя старухой, леди Клэрис. Не успеешь оглянуться, как станешь старой!

Леди Клэрис обнажила зубы. В стае шакалов, возможно, это и могло бы сойти за улыбку.

Рейф со стаканом бренди в руке подошел к Тесс.

— Почему ваша сестра Имоджин так ведет себя? — громким шепотом спросил он.

— Не понимаю, о чем вы? — спросила Тесс, широко раскрыв глаза.

— Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю, — сказал он. В это время Имоджин принялась махать рукой с другого конца комнаты, подзывая его.

— Я не вижу ничего предосудительного в поведении своей сестры, — сказала Тесс, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— Заставьте ее угомониться, Тесс.

— Не могу, — сказала Тесс. Как-никак он был их опекуном. И он должен был тоже способствовать защите Имоджин от Мейтленда.

— Почему не можешь? — резко спросил Рейф, осушив стакан.

— Я хочу, чтобы она избегала Мейтленда, — тихо сказала Тесс.

— А это означает, что она должна преследовать меня? я чувствую себя фаршированной уткой, в которую она вот-вот воткнет вилку.

— Рассматривайте это как часть ваших опекунских обязанностей, — посоветовала Тесс. И, когда Рейф открыл рот, чтобы возразить, добавила: — Она должна сохранить свое лицо перед Мейтлендом, Рейф!

Он застыл с открытым ртом.

— Леди Клэрис не нравится, что моя сестра испытывает нежные чувства к ее сыну, — сказала Тесс так тихо, что даже сама едва слышала свой голос.

— Вот оно что!

Рейф не был самым медленно соображающим джентльменом из всех, кого знала Тесс, однако он явно относился к категории тугодумов. Издав какой-то фыркающий звук, он куда-то направился. Тесс надеялась, что в сторону Имоджин.

Кавалеров для всех желающих танцевать не хватило, так что Тесс пришлось постоять в сторонке, наблюдая, как танцуют сначала рафти-тафти, потом вальс. Бюст Аннабел чуть не вываливался из платья Тесс. И хотя Аннабел заявила о своем нежелании выходить замуж за Фелтона, она улыбалась ему такой улыбкой, которая давала основания предполагать, что она могла передумать.

— Мы потанцуем еще после ужина, — крикнула Тесс леди Гризелда, — и тогда ты присоединишься к нам, дорогая. К тому времени мой братец, возможно, вернется из Лондона! — Она улыбнулась Тесс такой многозначительной улыбкой, что та вдруг поняла, почему отсутствует Мейн.

Он отправился в Лондон за кольцом. Возможно, за фамильным кольцом. Символом их будущего брака, означающим, что она принадлежит ему, символом их любви друг к другу.

Музыка продолжала играть, но Тесс незаметно выскользнула из комнаты.

Она шла но коридору, мечтая о том, чтобы вернуться к их простой жизни в Шотландии, где не было никаких шелков, способных превратить ее любимую сестру в ослепительную сирену, которая могла завладеть вниманием любого мужчины в радиусе нескольких миль, не говоря уже о мистере Фелтоне из Лондона. Ей хотелось снова оказаться в отцовском доме, где не было полированного мрамора, полированного розового дерева и утонченных улыбок. У нее защипало глаза от слез. Неожиданно дверь в гостиную за ее спиной распахнулась, и до нее донеслись звуки музыки.

Тесс резко повернулась, открыла дверь, расположенную справа от нее, и юркнула внутрь. Это было маленькое помещение, которое, очевидно, когда-то использовали в качестве музыкальной комнаты. В углу стояла арфа, рядом — стул, к которому была прислонена виолончель. Возле стены — небольшой клавесин. В нише, расположенной в дальнем конце комнаты, находилось окно, обрамленное шторами из алого бархата.

Тесс подошла к стоявшей возле окна скамеечке и посмотрела вниз. Мокрые от дождя булыжники, которыми был вымощен двор, казались в сумерках гладкими, словно были отполированы. Она проглотила комок, образовавшийся в горле. Казалось бы, ей не о чем плакать. Она выходит замуж за человека, который был очарован ее внешностью и восхищен ее характером. А это, напомнила она себе, было более чем достаточной основой для удачного брака. Ничего, что иногда, произнося все эти цветистые комплименты, Мейн выглядел таким безмозглым болваном…