Многогранность бытия
Шрифт:
А свеча звездой на счастье
Светит хладом серебра…
Притча «Смерть и пророк».
Качаясь в тёплой колыбели,
Младенец с чистою душой
Глядел, как Солнце багровело,
Мир оставляя под Луной.
В окно по лестнице из света,
Что желтоликая гнала,
Шагает Смерть, во тьму одета,
О ком нечастая молва.
Гостить у первенца спустилась
И нашептывала песнь,
Как веет осенью; грусть листьев
Бросает ветру плач: «Аж есьм!»
Пусть к ним стихия беспощадна,
Но Смерти – нет, не всё равно.
Назад она всех возвращала,
Воюя с жёлтым октябрём.
На самом деле одинока,
На звёздах сидя, всё грустит
И просит: «Люди ради бога
Не наносите мне визит!»
А люд, как листья в хлад осенний,
Спешит наведываться к ней.
Жизнь улетает в миг последний –
Жаль отрываться от корней.
Назад все жизни возвращает,
Она сама себе сродни.
Ей невдомёк: «Ад за плечами,
Но так и рвутся в ад они!»
И прогоняет всех от злости
И грусти, что узреть хотят.
На поле бранном, на погосте
Из душ измученных отряд.
И толпы жизней, век усталых,
Шагают к ней на диалог.
Молитвы, исповедь устами
Кричали, думая: Смерть – Бог.
Не верит исповедям смертных,
Никчёмный их на небе прок.
По колыбелям в явь низвергла,
В весну, в их первый чистый год.
Но гость на свет рождён однажды,
Что Смерть не зрел, не навещал.
Улыбкой лик, весной окрашен,
Мир обветшалый освещал.
Дивилась Смерть, что жизней прошлых
В младенце попросту и нет.
Лишь только с ней кто пал, тот ожил,
Танцуя вечный менуэт.
Лишь чрез неё душа проходит,
Не прекращая жить и тлеть,
И каждый век – игра пародий
На годы счастия и бед.
Устала с этих карнавалов:
С косой костлявая вредна,
И с ярким ярким звездопадом
К тому ребёнку снизошла.
Слеза нахлынула у Смерти:
Светлейший в мир земной пришёл!
Людских ошибок без наследий,
Родился с солнечным венцом.
Ждала устало Смерть-старушка
Младенца с силою святой.
Терзали душами потухшие,
А ей хотелось быть одной…
Шепнула слёзно на прощанье:
«Я ухожу из тьмы небес,
Ведь ты – пророк, я завещаю,
Герой людских тщедушных пьес!
Ты поведёшь их жизни к звёздам,
Направишь души их на свет.
Ты нужен им, ведь ты, как воздух;
Тропу найдёшь тому, кто слеп.
А я покину ваши земли,
Откуда взлёт из мёртвых душ.
Дух будет мой теперь рассеян,
Ведь людям исповедь без нужд.
Ты призван их в себя направить,
С самим собой пусть молвят слог.
Душа пусть будет им, как паперть,
Как монастырь, а не острог!»
И попрощалась так с младенцем,
Взлетая россыпью из звёзд.
Во тьму ей больше не одеться,
Не зреть ей больше на погост…
Притча «Пилигрим».
Несла карета пилигрима,
В уме державшего мечту,
Не все которую сочтут
Своей, похожей иль любимой.
Решил отдать он предпочтенье
Смотреть на мир со стороны.
Пути судьбою все даны:
Менял харчевни и ночлеги.
Послушать жителей хотел,
Объять умом весь мир пытался,
Чем жизнь течёт у этой массы,
И в чём народов тех удел.
Искать приют ему нет дела –
Он расплескаться пожелал
По землям, странам и местам,
Куда глаза смотреть велели.
И всюду был радушно принят:
С охотой рвались излагать
Помещик, люд простой и знать
Их «бога», суть его и имя.
Он сам не рвался на рассказы,
И к счастью, люд самовлюблён;
И с упоеньем праздным он
Твердил, как храбр, горд и красен.
Учтиво кланяясь на прощанье,
Ночлег скиталец покидал.
Под звуки песен и гитар
Удачей путь сей освещали.
В дороге думы шли часами:
Все жизни в строках воплощал,
Почти объехал он весь шар,
Где кони рысью всё плясали.
И вдруг…его затяготило
То бремя вечности дорог
Там, где свободою нарёк
Судьбу без крова, господина.
Цель надумал путник: в гору!
К горцам, старцам, мудрецам!
Вот где бог его и царь!
Вот где идолы, иконы!
Но ведь в гору не доедешь,
Не домчишь на вороных
До вершин, умов седых,
До премудростей всех детищ.
«Что ж ищу на землях смыслы,
Ведь ответы у вершин!» –
С тем напутствием решил,
Чтоб поход удачей сбылся.
Но в езде ослаб руками:
Лишь перо и лист держал,
Жизнь записывал держав,
А предчувствия пугали…
Но ведь жизнь в пути приелась!
И не высшая она!
Вот где цель его – гора,
Вот где сила и где смелость!
Путь назад совсем немыслим,
Ведь он Родину отрёк.
С ним был звёздный огонёк
И ямщик, и кони рысью…
«Или высь, иль камнем в пропасть!» –
Так подумал пилигрим.
«Путь судьбу мне перекрыл –
Моя собственная робость!»