Чтение онлайн

В отличие от Гянджи, в ходе войны 1804-1813 гг. Иреванская крепость так и осталась неприступной для русских войск. Хотя они дважды – в 1804 и 1808 гг. – и пытались ею овладеть, но в обоих случаях длительная осада города русскими войсками не дала желаемого результата, и они вынуждены были отступить. 14 Лишь с третьей попытки, предпринятой уже в ходе второй русско-иранской войны (1826-1828 гг.), 1 октября 1827 года царским войскам после семидневного штурма удалось установить свой контроль над городом. 15

Безусловно, все эти факты самоотверженности отдельных ханов и азербайджанского населения не изменили, да и не могли изменить общий ход событий и предотвратить завоевание страны Российской империей. Ведь не следует забывать, что в тот период Российская империя находилась на вершине своего могущества. Было бы верхом наивности предполагать, что разрозненные силы мелких азербайджанских ханств могли выдержать натиск одной из самых сильных армий мира начала XIX века.

Тем не менее, было бы несправедливо считать эти жертвы, принесенные местным населением в борьбе с русской экспансией в регионе в первой трети XIX века, бессмысленными, поскольку они были проявлением решимости азербайджанцев по мере своих возможностей сопротивляться чужеземному господству.

Установление российского господства на Южном Кавказе имело весьма трагические последствия для азербайджанцев, т.к. подписанный 24 октября 1813 года Гюлистанский мирный договор между Россией и Ираном привел к разделению азербайджанских земель между этими двумя государствами. Так, северо-азербайджанские земли были аннексированы Россией, а южные области Азербайджана вошли в состав Ирана.

Таким образом, политическая раздробленность привела к настоящей национальной катастрофе: страна не только попала в колониальную зависимость, но и вдобавок этническая территория азербайджанцев была расчленена между двумя соседними государствами. Это событие имело весьма негативные последствия, поскольку с этого момента этнополитическое развитие двух частей азербайджанского этноса пошло обособленными путями.

Именно в подобной непростой ситуации, когда азербайджанские земли превратились в арену кровопролитного противостояния между Россией и Ираном, 30 июня 1812 года в одном из древнейших городов Азербайджана – Шеки появился на свет будущий великий реформатор и мыслитель, основоположник новой азербайджанской литературы Мирза Фатали Ахундов.

Следует отметить, что дата рождения М. Ф. Ахундова до сих пор остается спорным и дискуссионным. Это объясняется тем, что на сегодняшний день существует, по крайней мере, три документа о рождении Фатали, которые противоречат друг другу. Так, в документе под названием «Полный послужной список полковника Мирзы-Фет-Али Ахундова» 16 , выданным канцелярией Кавказского наместничества вскоре после смерти писателя – 5 марта 1878 года его сыну Рашид беку, датой его рождения указан 1811 год. Именно опираясь на этот документ, представители азербайджанской интеллигенции в конце 1911 года отметили в Баку 100-летний юбилей писателя. 17 Эта же дата указана и в статье Фирудин бека Кочарли, посвященной этому юбилею. 18

Согласно же свидетельству, составленному представителями духовенства в 1836 году в Шеки, М. Ф. Ахундов родился 30 июня 1814 года. Хотя сам Ахундов в автобиографии, написанной в последние годы жизни, утверждает, что родился в 1812 году. Хотелось бы обратить внимание на то обстоятельство, что все эти документы были составлены значительно позднее, и дата рождения Ахундова определялась, скорее всего, по памяти, или устанавливалась по различным соображениям. Все это дает основание с большим недоверием относиться к подобного рода документам. Тем не менее, в последние десятилетия годом рождения Ахундова принято считать дату, указанную в его автобиографии, т.е. 1812 год. Поэтому в этой работе мы тоже будем придерживаться этой традиции.

Отец Фатали – Мамедтаги был родом из села Хамне близ Тебриза в Южном Азербайджане. Он был зажиточным человеком и старостой (kndxuda) этого села. Однако инцидент с тремя иранскими сарбазами, обвиненными в краже буйволов сельчан и приговоренными со стороны Мамедтаги к наказанию фалакой, сыграли злую шутку с ним. Фалака представляет собой орудие, состоящее из деревянного шеста, в которое закрепляли и подвешивали ноги провинившегося, а затем палкой били по пятам. Не ограничившись этим, Мамедтаги вдобавок приказал еще постричь наголо этих сарбазов. Подобные действия Мамедтаги в отношении сарбазов привели в ярость их командира, бакинца Ибрагим хана, который пожаловался принцу Аббас Мирзе. В результате, Мамедтаги был отстранен от должности старосты. Кроме того, власти конфисковали значительную часть его имущества на общую сумму около 12 тыс. туманов. 19 После этого ему было уже невозможно оставаться в Хамне. И чтобы обезопасить себя от дальнейших неприятностей, а также прокормить семью, Мамедтаги пришлось покинуть родные места и отправиться за Аракс.

Превратившись из старосты села в мелкого торговца – коробейника (crci), Мамедтаги разъезжал по деревням левого берега Аракса, продавая самые разнообразные товары – от ниток и иголок до дешевых безделушек и ситца. Торгуя понемногу и долго не задерживаясь на одном месте, Мамедтаги прибыл в Шеки, природа, живописное расположение и здоровый климат которого издавна привлекали приезжих. В этом отношении не стал исключением и Мамедтаги, решивший остаться в Шеки. 20

Скорее всего, в принятии подобного решения со стороны Мамедтаги немаловажную роль сыграло и то обстоятельство, что шекинским ханом в тот момент являлся бывший правитель Хойского ханства Джафаргулу хан. Он покровительствовал своим землякам с того берега Аракса, в результате чего в Шеки сформировалась довольно многочисленная община южных азербайджанцев.

Здесь же в Шеки в 1811 году Мамедтаги женился на племяннице весьма авторитетного среди местного населения ахунда Алескера – Нане ханум. Через год от этого брака родился Фатали, будущий великий писатель, своим творчеством заложивший основы процессов национального возрождения азербайджанских тюрков, которые фактически спасли их от полного исчезновения с этнической карты мира.

В 1814 году, в связи со смертью Джафаргулу хана, южно-азербайджанская община лишилась своего покровителя. После этого подавляющее большинство членов общины решило покинуть Шеки и вернуться на родину. Вместе с ними из Шеки уехали Мамедтаги и Нане ханум с двухлетним Фатали. Возвращение в Хамне оказалось не очень приятным. Здесь с самого начала не сложились отношения матери Фатали – Нане ханум с первой женой Мамедтаги, что приводило к постоянным конфликтам внутри семьи. В конечном итоге, когда Фатали исполнилось семь лет, так и не смирившаяся с ролью младшей жены Нане ханум решила развестись со своим мужем и вернуться на родину. Приезд в соседнюю с Хамне провинцию Гараджадаг ахунда Алескера, где он служил бывшему шекинскому правителю Селим хану и поселился в деревне Хоранд, лишь ускорил реализацию этого решения.

Согласно законам шариата, при разводе со своим мужем Нане должна была отказаться от прав на сына и оставить его с отцом. Хотя Нане ханум трудно было смириться с мыслью, что ей придется расстаться с любимым и единственным сыном, она была не в состоянии противостоять мужу и вековым традициям.

Наконец настал день, когда Нане должна была навсегда покинуть Хамне. Караван, с которым она отбывала из Хамне, отправлялся в путь ранним утром. И не желая травмировать сына тяжелой сценой расставания, Нане решила уехать, не повидавшись с сыном. В слезах прощаясь с домом, в котором она навсегда оставляла маленького Фатали, Нане ханум в последний раз попросила мужа отдать ему сына. Однако, Мамедтаги был неумолим. И тут тихо наблюдавшая за происходящим единокровная старшая сестра Фатали от первого брака Мамедтаги неожиданно вбежала в дом и стала будить мирно спящего в своей постели мальчика.

– Вставай, брат мой, вставай! – кричала девушка. – Твоя мама уезжает. Ты больше никогда не увидишь ее.

Проснувшись, Фатали бросился во двор, где мать уже сидела на верблюде, который медленно поднимался. Схватившись за подол ее платья, мальчик горько зарыдал, умоляюще глядя на отца. «Отдай мне сына!», – молила мужа и Нане ханум. И Мамедтаги дрогнул, разрешив Нане ханум забрать сына.

Известный азербайджанский поэт Б. Вагабзаде в посвященном данному эпизоду стихотворении «Идет караван», поэтическим языком блестяще описал эту душераздирающую сцену. Как справедливо отмечает поэт, в тот момент эта «несмышленая девчонка, крикнув своему брату «Проснись!», присоединилась к зову эпохи, разбудив не только Фатали, но и весь мусульманский Восток от многовековой спячки во тьме невежества». 21 И в этой художественной гиперболе Б. Вагабзаде есть немалая доля истины, поскольку сама того не ведая, эта девчонка своим поступком в значительной степени предопределила дальнейшую судьбу Фатали, подарив мусульманскому миру непримиримого борца с религиозным мракобесием и фанатизмом. Впоследствии Мирза Фатали, оказавший огромное влияние на развитие общественной мысли не только Азербайджана, но и всего Ближнего Восток, неоднократно благодарил сестру за ее решительный шаг в то роковое утро.