Чтение онлайн

– И только на гусеничной основе, – продолжал Алексей. – Колесные в условиях нашего климата и нашего бездорожья – пустая трата сил. Вот наши союзники, англичане и французы, времени даром не теряют. Мастерят гигантские машины.

– Да, – поддержал Андрей, – английский танк «Большой Вилли» наделал страху. Видели его в кинохронике. Чудовище, а не машина! Бежали от него даже бывалые прусские вояки. Далеко бежали. Но потом остановились. Оказалось, страшна машина, но человек страшнее.

– Может, возьмемся за ум и создадим своего «Большого Росса»? У нас металла и угля намного больше, чем у французов и англичан. И таланты есть.

– Но дури больше всего. Вот когда от нее избавимся, все получится.

Друзья продолжили рассуждения, разговор затянулся до полуночи. Впрочем, они и сами не вполне верили в достижимость того, о чем говорили.

Пасмурное летнее утро. Вдоль тротуара перед входом в булочную выстроились в ряд множество женщин. Некоторые с детьми, иногда очень малого возраста. Они уныло заглядывают в лица матерей и бабушек, как бы спрашивая, ну когда уже? Попадаются и мужчины, в основном пожилые. Бледные от недосыпа лица. Разговор довольно нервный. Каждый поглядывает на входную дверь. Все знают, тем, кто стоит первым в очереди, что-то перепадет. Зевота одолевает.

– Кажется, мне что-нибудь достанется. Особенно трудно с четырех до пяти утра. Холодно ночью. Глаза прикрою, бегут какие-то образы. Оказывается, спала. Да что это за сон! Мы же не отдыхаем. Все урывками. Кто дремлет, кто сидя покачивается. Некоторые уходят домой поспать пару часов, пока такие как я сторожили очередь. Когда же они ее откроют! – глядя на дверь, говорила молодая женщина. – Мой вчера ушел на работу голодный. Пустого чайку попил, и все. Будет сегодня товар, или нет?

– Тебе хорошо, у тебя муж на физической работе. Положено усиленное питание. А мы, вот, преподаватели. У нас считается работа интеллигентная, значит нам и норма уменьшенная. А есть хочется, как и всем, – вмешалась ее соседка.

– Говорят, вчера давали по два фунта в руки.

– Давали, да не всем. Кто в хвосте оказался, ничего не досталось. У меня талоны на дополнительное питание пропадают.

Все поглядывали на часы. Когда стрелки часов на руке одной из покупательниц приблизились к заветной шестерке, люди зашевелились. Отовсюду в сторону двери стала проталкиваться закоченевшая толпа.

– Я за вами занимала, – громко напоминала одна.

– Как же помню. Проходите. Но что это вас так много! Занимала одна, а пришел целый табор – возмутилась держательница очереди.

– Чем больше рук, тем больше получишь. Это все мои. Вот дочь, а вот племянник.

Неожиданно маленький хвост, как еще по старинке называли очередь, зашевелился, задвигался, перерос в бурную реку. Передние оказались далеко от входа. С трудом открылась дверь булочной. В нее устремились десятки людей. От этого уличная часть очереди почему-то не стала меньше. Народ все подходил и подходил. Скоро лавка наполнилась до краев. Суровый продавец в белом халате, опасливо поглядывая на толпу, гасил талоны и отвешивал муку, часто отрываясь, чтобы потребовать тишины.

– Мука только ржаная, – говорил он. – Белой не будет.

– Ее уже давно нет, – переговаривались в очереди. – Когда это закончится! Пишут, что в Сибири телеги смазывают сливочным маслом, его некуда девать. А до нас ничего не доходит.

– Война виновата. Заканчивать ее надо. Слыхал, что немцы мир предлагали, а наши даже ухом не повели. До победного конца! Вот он конец, совсем приблизился. Только не победный, говорил мужской мудрый голос.

– При царе, при Николашке ели пряники-барашки… – ответил заводной женский.

– А как стал новый режим, все голодные лежим, – с невеселой улыбкой закончили хором недавно появившуюся частушку.

– Теперь все хотят войну поскорее остановить. Только закончить чем? Отдать немцам все, что они завоевали: Украину, Прибалтику, Польшу и все, что еще попросят? Они свои силы с нашего фронта перебросят на Запад. Разгромят французов и англичан, а потом снова на нас накинутся. Или как? – задавала вопросы без ответов учительница.

Преподавать военные науки, кажется, не так и сложно. Это не в поле, в палатке. Но вырастить хороших офицеров, не то, что сложно, это сверхзадача. – Размышлял Василий Кириллович, преподаватель общественных дисциплин Кадетского корпуса. – Условия воспитания резко изменились в последние годы. Вроде бы, нет ничего проще. Идет война. Стране нужны хорошие специалисты, знатоки военного дела. Нужны закаленные физически и не сдающиеся в ответственных ситуациях командиры. Однако в последние дни власть становится все более партийной.

Социалисты гнут свою линию. Для них главное – не победа в войне. Они принялись за утверждение новой официальной идеологии, определявшей систему идеалов и ценностей, к которым следовало стремиться всем, в том числе и реформируемым кадетским корпусам. С этого времени основное содержание деятельности военно-учебных заведений должен был определять лозунг «Свобода, Равенство и Братство».

Вспомнилось недавнее посещение Одесского кадетского корпуса. В этот город по делам службы он был направлен. Перед выстроенными на плацу учащимися выступил, как обычно, с пламенной речью Александр Керенский, объезжавший фронт.

– Кадеты, вы живете в счастливое время. Вы готовитесь стать гражданами свободной России. В новой свободной России должны быть забыты личные интересы. На первом месте – долг. И в настоящее время долг этот повелительно требует отдать Родине все. Вы должны сделать это не ради карьеры, а ради стремления к идее; эта идея – свобода, равенство и братство.

Хороший лозунг. Разве можно сказать что-то против. Но это очень общие слова, – размышлял преподаватель. – Потому эта речь не сильно тронула студентов. Много дежурного, штампованного. Да и кто такой этот Керенский? Все знали, что к армии он не имел никакого отношения. Присяжный поверенный.

Им хотелось другого. Все помнили «Инструкцию для кадет кадетского корпуса», с которой они знакомились при поступлении в это учебное заведение. Написана она была так, что трогала души студентов. В ней были слова: «Кадет воспитывается для того, чтобы из него вышел прямой, твердый и честный слуга, преданный своему Государю и Отечеству». Конечно, теперь государя нет. Его заменило туманное Временное правительство. Текст измененной Инструкции доведен до сведения воспитанников, но что-то выхолощено из нее.