Чтение онлайн

А не спросить ли совета у жены Веры. В трудную минуту обратиться к ней бывает очень полезно. Бог дал ей светлую голову.

– Вера, – позвал он ее. – Мне нужно сказать несколько слов воспитанникам. Завтра на линейке. А слов хороших не нахожу. Может, ты подскажешь?

Вера отложила тарелки на кухне и подошла к труженику пера.

– Вася, я всегда говорю, скажи то, что сказал бы своему сыну, будь он рядом. Напомни им о высоком призвании военного в трудный для страны час.

– Спасибо. Я думал в том же плане. Есть слова прекрасные из сочинения одного из наших воспитанников. Вот послушай: «В каждый миг, и офицер, и солдат должны быть готовы отдать жизнь за других, за Родину. Постоянная, чуждая всяких колебаний готовность к самопожертвованию придает военному сословию возвышенный, героический характер. И этот героизм налагает неизгладимый отпечаток на всю наружность военного».

– Хорошие слова. Ничего лишнего. Все нужное. Вот их и зачитай, – сказала Вера, возвращаясь к своим обычным занятиям на кухне. – Бегут воспитанники? Знаю, бегут. Но не от трудностей учебы. На фронт.

Василий Кириллович согласно кивнул головой. Вера знает, что уже трое воспитанников его Кадетского корпуса бежали на фронт. Так бывало во все трудные для страны моменты. Да и их сын, которым он так гордится, тоже сейчас на фронте.

Подходящие слова найдены. Можно отдохнуть. В душе боролись два противоположных чувства: презрение к оставляющим фронт, бегущим при виде врага дезертирам, и гордость за тех, кто тайком уходил из семей и училищ на фронт.

Теперь в Таврическом дворце не так многолюдно, как в первые дни революции, но все равно зал наполнен до отказа. Алексей протиснулся мимо стоящих в проходе депутатов, чтобы пробраться к сцене. Заседание еще не открылось. Он поздоровался со знакомыми депутатами – переговаривавшимися между собою.

– Привет, Алекс! Ты здесь редкий депутат, кто в гражданской одежде!

– Я всегда в гражданской. Ты о чем?

– Посмотри в зал. Сплошь наряды защитного цвета. Ни о чем не говорит?

– Да я уже привык. Петроградский гарнизон. Что же в этом?

– Мы здесь как раз об этом говорили. Где же демократия? Ощущение, что город состоит из военнослужащих. Но ведь это не так. Не скажешь, как выборы в Советы проходят? Как выдаются мандаты?

– Известно, как. По делегату от каждой роты, а у рабочих по одному – от каждой тысячи.

– Вот и получилось. В роте от сорока пяти до трехсот шестидесяти человек. Можно округлить до сотни. Значит, военных делегатов будет в десять раз больше гражданских. Полная диспропорция. Где же демократия? Или рабочий в десять раз хуже новобранца? Кроме того, большинство военнослужащих гарнизона совсем не из Питера.

Вопрос озадачил Максима.

– Я как-то об этом не подумал.

– Не только ты. Но это только во-первых. Есть и второе. Кто эти солдаты? Они что, прославились на фронте? Или они хорошо знают проблемы столицы? Скорее, наоборот. В основном, они из провинции. Из-за острого недостатка кадров с ними почти не занимаются военным делом. Если их встретит взвод солдат с фронта, они побросают оружие и побегут в подворотни. Это же сырой материал!

– Знаю. Их и на фронт не отошлешь. Им домой хочется. Да и большевики в их среде хорошо приживаются.

– С этим что-то делать надо. До добра такая политика нас не доведет.

Алексей понял, что этот вопрос нужно додумать, доделать. Но зал зашевелился, началось движение в Президиуме. Максим прошел на свое место. Началось пленарное заседание. Депутатов – море. Всего 2800 человек. Правда, не всегда все на местах. Огромная текучесть. Всех нужно накормить, всем дать возможность где-то разместиться, на что-то жить. Довольные лица показывают, что здесь им лучше, чем на фронте, в казарме, или у станка.

Мысли не давали Алексею спокойной жизни. Его волновало такое положение. Ну, о чем идет бесконечный разговор в этом зале? Одни выступающие говорят о доверии Временному правительству, другие – о недоверии. Одни без конца повторяют «Власть советам!», другие твердят, что брать всю власть Советам преждевременно. В таком огромном по численности совещании все равно никогда и не до чего не договоришься.

И все ли слушают ораторов? Алексей обвел глазами зал. Большая часть слушателей была увлечена разговорами друг с другом. Многие оглядывались по сторонам, кого-то искали в зале, читали принесенные тексты, а то и газеты. Лишь изредка они бывали привлечены каким-то ярким выступлением. А что объединяет практически всех? И он понял: безответственность. Они никак не отвечают за принимаемые резолюции и постановления.

И все-таки, вопрос о формировании Советов следует поднять. Иначе он так и останется «большой говорильней», как его часто за глаза называют.

Объявили длительный перерыв. Коридоры наполнились шумной толпой. Полы были не мытыми, одежда многих выглядела вконец запущенной. Курили папиросы, плевали на пол. Некогда изящные помещения выглядели теперь замаранными. Солдаты и младшие офицеры, потеряли свою былую подтянутость и дисциплинированность. Пуговицы расстегнуты, одежда мятая, давно не стиранная.

В буфете наливали чай, давали бутерброды. Алексей отстоял свою очередь, получил стакан чаю и стал искать место присесть. Только за одним столом оказался свободный стул. Там сидели скромного вида девушки в форменных одеждах, видимо, работавшие в Таврическом.

– Прошу прощения, дамы, – смущенно сказал он, присаживаясь на свободный стул, – я вам не помешаю?

– Вовсе нет, – ответила одна из работниц, – в этом муравейнике большая удача место отыскать.

– Удивляюсь, – вновь заговорил он, – во всем зале хорошо хоть одну даму увидишь, а тут сразу четверо.

– Не знаете, где искать. Вы пониже трибуны посмотрите. Еще больше женщин увидите. Кто ваши речи записывает, кто исправляет ошибки и на машинке перепечатывает? – спросила старшая из женщин со строгим лицом в очках. – Догадались? Без нас вы уйдете в темноту забытости. А с нами будете жить вечность.

– Если мыши вашу писанину не изгрызут, – задумчиво сказал Алексей.

Среди четверых одна была необыкновенно мила. Алексей заметил, что ее глаза остановились на нем, что-то шевельнулось в ее красивых зрачках. Может быть, она обратила на него внимание. Преодолевая смущение, он обратился к ней лично:

– Барышня, мы с вами случайно не знакомы? Вас зовут Дашей? – сказал он наугад, но никто этого не заметил.

Девушка засмеялась.

– Какая же я Даша! Даша – это вот. Она указала на другую улыбающуюся женщину. А меня Еленой зовут.

– Я, наверное, перепутал. Елена… Кстати, меня зовут Алексеем.

– Приятно познакомиться. Вы депутат? – спросила она, произнося это слово с пафосом.

– Да, вот, делегировали, – заскромничал он, – хотя я ничем не выдающийся

Девушки допили чай, засобирались. Их ждала работа.