Чтение онлайн

– Временное правительство просит вас освободить здание, вами незаконно захваченное. Вот ордер, – Переверзев протянул анархисту бумагу.

Изучив ордер, Железняков потянул его назад.

– Здание было пустующим к моменту реквизиции. Теперь оно принадлежит трудовому народу, и мы его не отдадим.

– По нашим данным вы укрываете бежавших из Крестов заключенных. Прежде всего, нас интересуют рецидивист Еремеев и немецкий шпион Мюллер.

– Еремеев вчера покинул здание. Он ушел к большевикам во дворец Кшесинской. Мюллер никакой не шпион. Он здесь, но мы его не отдадим!

– В случае неподчинения, мы возьмем дом штурмом.

– Вы, товарищ министр, войдете в дом только через наши трупы. Мы будем биться насмерть до последнего патрона!

При этих словах Железняков вбежал в дом. Послышался стук молотков. Это двери заколачивали гвоздями.

Переговорщики слегка отступили. Обещания анархистов могли быть значимыми. Все опасались, что в доме находится арсенал оружия. Нельзя было терять время. Половцов махнул рукой. Послышался звон разбитого стекла. Сбоку, недалеко от входа в разбитое окно запрыгнули несколько офицеров.

Ожидавшихся выстрелов не последовало. Защитники растерялись, отхлынули внутрь. Однако напуганные солдаты стояли, как вкопанные, пока их не устыдили офицеры. Тогда воины устремились в дверь и в окна с противоположной стороны здания. Алексей с ними. Неожиданно под ноги полетели гранаты, которые называли бомбами. Они покатились по полу. Взрыв даже одной привел бы к страшным результатам. Увидя их, солдаты устремились прочь из здания, вмиг очистив пространство. Но ни одна не взорвалась. Один из солдат, осмелев, осмотрел бомбу и сказал:

– Господа-товарищи, они предохранители не вынули!

– Может, испугались, а может, и не знали, что надо, специалисты хреновы, – рассмеялся другой солдат.

– В любом случае, и им, и нам повезло, – сказал Алексей, устремляясь в следующий зал.

Солдаты небольшими группами выводили арестованных. Все вглядывались в их лица. Один из офицеров, повернувшись к Алексею сказал негромко:

– Ну и лица! Таких и в ночлежках не встретишь!

– Особенно анархи женского пола! – откликнулся Алексей. – Просто красавицы!

Оба усмехнулись, видя людей в грязных, рваных шинелях, с испитыми лицами, немытыми и давно нечесаными бородами. Полтора десятка женщин можно было с трудом отличить от лиц мужского пола.

– А вот на того матроса прошу обратить внимание, – сказал офицер. Его многие знают.

– Кто же это?

– Матрос Железняков. Свои его обычно зовут Железняк.

Облик этого анархиста с высоко поднятой головой надолго впечатался в память Алексею.

Между тем, обещанной борьбы насмерть не последовало. Все комнаты были очищены. Закрытой оставалась последняя. Оттуда раздался одиночный выстрел. Солдаты взяли ружья на изготовку. Выдавленная дверь раскрылась. На полу лежало окровавленное и неподвижное тело анархиста. На оголенных участках рук и шеи различались следы татуировки, какую делали обычно уголовники.

– Кто-нибудь стрелял? – спросил Половцов, глядя на подошедших преображенцев.

Они переглянулись. Все дали отрицательный ответ

– Не истратили ни одного патрона, господин генерал. Можете проверить.

– Значит, самоубийство. Это кто? – спросил он одного из задержанных.

– Асин, – ответил тот и неожиданно, вырываясь из рук конвоиров, стал кричать в сторону Половцова: – Он не самоубийца! Это вы его застрелили! Вы!

– Отведите арестованных в Таврический дворец. На съезд Советов. Пусть ими полюбуются, – спокойно отдал приказ Половцов. – Охранять здание поручаю отряду семеновцев.

Столица успешно прекратила деятельность гнезда анархистов. Правда, утором к освобожденной даче стали приходить рабочие соседних заводов. Большевистские лидеры требовали от семеновцев ответа, кричали, что так не оставят, грозили забастовкой. Посланного с объяснениями корнета толпа вытащила из машины и избила до полусмерти. Подобравшие его прохожие отвезли в госпиталь. Половцов приказал солдатам покинуть дачу.

Всего было арестовано пятьдесят девять человек. Некоторые из них только накануне бежали из «Крестов». Половцову и Переверзеву пришлось оправдываться за свои действия перед съездом Советов. Сработала фотография убитого Асина. По характерной татуировке удалось выяснить, что Асин был известный вор-рецидивист, записавшийся в анархисты.

Матросы – кронштадцы устроили помпезные похороны уголовнику Асину. Много черных и алых знамен, оркестр. Над могилой красовался баннер со словами «Смерть палачам Половцову и Переверзеву». Несколько раз матросы врывались в приемную Переверзева, заплевывая ее шелухой от семечек. «Убьем, убьем, убьем!», – звучало на весь этаж. Защищать было некому. На убийство все же не решились.

К радости россиян начало июньского наступления было успешным. Мощная артподготовка и перевес в численности личного состава привели к оставлению австрийцами передовых линий окопов. Русские потери были минимальны. Зато количество военнопленных, колоннами отправляемых на Восток, было очень значительным. За несколько дней войска прошли до тридцати километров в сторону юго-запада и освободили немало населенных пунктов.

На помощь австрийцам подходили немецкие войска. В тех местах, где немцы занимали оборону, резко возрастало сопротивление наступлению. Местами германцы начинали переходить в контрнаступления, иногда возвращали назад только что завоеванные русскими населенные пункты.

Во время одной из пауз между боями к Авдееву, расположившемуся среди небольшой рощи, подошел унтер-офицер Афанасьев.

– Господин прапорщик, разрешите обратиться. В голосе его была тревога.

– Говори, что случилось. Можно без формальностей.

– Обязан вам сообщить, что в полку зреет заговор.

– Какой еще заговор! Все было хорошо.

– Я присутствовал при разговоре нескольких рядовых нашей роты. Говорили, почему мы наступаем, когда третья пехотная дивизия не тронулась с места. Сидит себе в окопах. Солдатским харчем обжирается и никаких потерь не несет.

– Я знаю, что они отстали от нашего прорыва, но мне никто не говорил, что они отказались идти дальше. Так, что еще говорили солдаты?

– Еще говорили, что нам нужно созвать комитет. И хватит воевать! Мол, навоевались.

Не успел унтер договорить, как вдоль позиций покатилось раскатисто:

– Члены Полкового комитета, на совещание!

Мимо прошли несколько человек. Теперь от их решения зависели дальнейшие приказы командования.

– К сожалению, вы, унтер-офицер, были правы, – сказал Авдеев, обращаясь к младшему по званию на «вы», как положено по уставу, – мы докатились!

Спустя некоторое время Авдеев увидел, как ни на кого не обращая внимания, солдаты стали собирать оружие, вещи, выбираться из земляных укреплений и двигаться в обратном наступлению направлении, ни на кого не обращая внимания. Он побежал, чтобы обогнать идущих.