Чтение онлайн

безжалостно в мои бедра, содрогаясь внутри меня, наполняя тело.

– Прости, малыш, - произносит, часто дыша, притягивает ближе к себе. До меня только

доходит смысл сказанного и случившегося, - надеюсь, ты на таблетках?
– какие могут

быть таблетки, если секса в моей жизни не было на протяжении трёх лет.

– Нет, - об этом нужно было думать раньше. Бешеная страсть затуманила разум, что мы не

думали ни о чем, кроме как о похоти, животном инстинкте, - но, тебе не стоит переживать.

На днях обязательно запишусь к врачу.

– Ты уверена, что не стоит?

– Да, - резко отвечаю и пытаюсь встать, но крепкие руки не позволяют.

– Котёнок, - утыкается носом в мою шею, - хочу тебя... всю... какого это, чувствовать

тебя...

– Я все поняла. Лишние проблемы нам ни к чему.

Ослабляет захват, отпуская меня. Встаю, беру плед, укутываясь в него. Одежда разбросана

на полу. Поворачиваюсь к Марку, который потирает глаза и задерживает руку на

переносице.

– Кто с тобой приходил?

– Мой юрист, Влад Самойлов.

Ответ прогремел, словно выстрел в голову. Оглушая и подтверждая мою догадку. Меня

будто ударили по голове, выбили весь воздух из лёгких одним ударом под рёбра. Знаете,

что это такое? Нет? Я знаю. Это, когда голова раскалывается на части от вонзающихся

булатов, щепки летят вперемешку с брызгами крови, которую ты не чувствуешь, а только

осязаешь вкус металла, заполняющий все пространство вокруг. Тебя нет. Ты - оболочка.

Даже сосудом не назовёшь, ведь вся кровь иссякла. Выкачали, испили до дна. Белое

полотно.

– Котёнок, точно все в порядке?
– не замечаю никого вокруг, только киваю, как послушная

собачонка головой при виде кости.

– Ты вся бледная, - встаёт и подходит ко мне, притягивает в объятья, - ледяная, дрожишь.

Ты не заболела?

Заболела. Болею. Излечилась! Думала я излечилась! Глупая. Наивная. Стоило только

почувствовать страх прошлого, как я окаменела.

Привычно отрицательно машу головой. Мне нужен телефон. Саша.

– Все хорошо, Марк, пусти.

Вырываюсь, одной рукой удерживая лёгкий плед, поспешно начинаю искать телефон.

Скидываю подушки с дивана, поднимаю лежащую раскрытую книгу и не нахожу

искомого. Хватаю руками спадающую прядь волос и завожу назад.

– Где... где мой телефон?
– мысленно молю, чтобы нашёлся.

Обхожу гостиную, замечая, как пристально наблюдают за мной голубые глаза, не понимая

происходящего. Вспоминаю, что хотела позвонить Марку, но отложила в

противоположную сторону. Подлетаю к дивану, быстро ощупывая поверхность, и когда

не нахожу, начинаю просовывать руку между спинкой и подлокотником. Тяжело дышу.

Но когда нахожу, нервно начинаю листать контакты.

– Ярослава, твою мать, что происходит?
– подходит в плотную, протягивает руку к моему

телефону.

Я же уцепилась так, будто это последний глоток воды в пустыне.

– Кое что вспомнила. Нужно срочно позвонить Саше.

– Ты время видела?

– Не важно, - судорожно подношу аппарат и после длительных секунд ожидания слышу

испуганный голос подруги.

– Саш... Саш, это я!
– готовая разреветься в любую секунду, покидаю гостиную и

закрываюсь в ванной, - тут был Влад.

– Где был?

– У Марка дома. Он у него работает.

Саша предлагает приехать к ней. Но я не могу. Как объяснить все Железняку? Посвящать

в историю прошлого? Однозначно нет. Ему не нужен груз моих проблем.

Отношения, основанные на сексе, не подразумевают раскрытие души.

Хочу провалиться в бездну, насладиться кромешной тьмой и мраком, которая была в моей

жизни. Это мерзкое чувство знать, что человек, которым ты дышал и жил, опускает тебя в

сырую яму, не давая сделать последний глоток живительного воздуха. Руки опускаются, сердце останавливается, ты - на дне. Шанс на спасение ничтожно мал. Практически нет.

Потому что боль душевная во сто крат сильнее физической.

– Ярослава, открой эту гребенную дверь!
– рычит Марк, стуча кулаками.

Кажется, что она сейчас слетит с петель, разлетится на осколки от свирепого

издевательства. Поднимаюсь, смотрю в зеркало. На меня смотрит моль! Такая же белая и

прозрачная. Мне становится тошно, подкатывают рвотные позывы. Подлетаю к унитазу, поднимаю крышку и нещадно извергаю содержимое желудка. Меня ужасно трясёт,

спазмы не прекращаются. Больше нет сил, сейчас свалюсь с ног. Но звук грохочущей

двери отвлекает. Нажимаю слив, подхожу к раковине, включаю холодную воду, поласкаю

рот. Не вижу своего отражения, в глазах все плывёт от застилающей пелены. Хлопаю себя

по щекам ледяной ладонью. Ещё и ещё. Умываюсь. Беру полотенце, подхожу к двери и

открываю.

– Господи, малышка, - сгребает меня в объятия, гладя по голове, - тебе плохо? Может

врача? Что ты сегодня ела?

В ответ сильнее обнимаю, сдерживая рыдания. У меня просто нет сил. Плед падает к

ногам. Стою обнаженная и уязвимая своим положением. Чувства оголены, эмоции

наружу, нервы на пределе.

– В кафе... на обед... не знаю. Мне плохо, - холодно, зубы стучат, кожа покрывается

мурашками. Не знаю как, но мне нужно взять себя в руки.

– Сейчас, - отстраняется от меня, поднимает плед и укутывает как в кокон. Подходит к

ванной, включает кран с горячей водой, от чего комната наполняется паром.
– Сейчас, котёнок, мы тебя согреем.

Я ему верю. Рядом с ним хорошо, тепло и уютно. А ещё стыдно. Стыдно, что пришлось

все это увидеть. Когда ванна набралась, Марк наливает пену с запахом ванили и кокоса.

Подходит ко мне, снимает плед, нежно берет на руки, словно я невесомая, пушинка, маленькое воздушное облако. Опускает в ванную. Затем снимает с себя брюки, в которых