Мое падение
Шрифт:
– О, Боже, вы такие ванильные, прямо сливочные, – смеюсь я.
– Так ты пойдешь ко мне работать, – опять спрашивает подруга, продолжая, есть мороженное из рук Роберта.
– Нет, не пойду. Тебя все равно там не будет. А под его руководством, – указываю на ее мужа, – я работать не буду, Мы же поубиваем, друг друга в первый же день, – смеюсь я. Но это – правда, Роберт может и хороший управленец, но его методы тотального контроля и беспрекословного подчинения не для меня.
– Одному моему другу требуется секретарь в приемную. Работа не сложная, платит он хорошо, могу позвонить, договориться, – как-то насмешливо, с кривой улыбкой предлагает Роберт. – Думаю, он тебя возьмет. Тем более протекция у тебя есть, – говорит он, при этом подмигивая.
– Не поняла? Что за друг? Чем он занимается? – приподнимая брови, спрашиваю я. И, кажется, я уже начинаю догадываться, о ком он говорит.
– Агентство «Fact». Руководитель, – усмехается он, – Данил Александрович, – он что, сейчас серьезно?
– Ну, нет, к нему я работать не пойду!
– Ты подумай. Я все равно ему сегодня позвоню и передам, что от меня завтра подойдет девушка, скажем так в десять, – мне становится не смешно в отличии от Роберта, которого похоже все это забавляет.
– Ты можешь звонить кому угодно. Но меня там не будет ни завтра, ни когда-либо!
Глава 2
Дан
Шесть тридцать. Открываю глаза, за окном брезжит рассвет. Каждый день, в течение нескольких лет, я просыпаюсь ровно в шесть тридцать. Я уже давно не завожу будильник, он мне не нужен. Во сколько бы я не лег, мой организм проснется ровно в это время. А дальше – все по определенному мной режиму: подъем, пробежка по парку летом или беговая дорожка зимой, быстрый контрастный душ, завтрак, работа.
Возвращаюсь с пробежки, Инка еще спит. Принимаю душ, одеваюсь, посматривая на раскинувшуюся, на моей кровати молодую, очень молодую девушку. Инне всего девятнадцать. Студентка медицинского, черт бы ее побрал. И так получилось, что я стал первым мужчиной в ее жизни.
Год назад, когда ей было всего восемнадцать, я отымел ее в туалете ночного клуба. Инка, маленькая дурочка, рассказывала мне сказки о том, что ей двадцать, у нее есть парень, за которого она собирается замуж. Я был пьян, и не заметил за ее ярким макияжем и вызывающим платьем маленькую неопытную девчонку. Затащил ее в туалет, удивляясь тому, что она быстро и легко согласилась. Как выяснилось потом, она тоже была пьяна, и не понимала, зачем я притащил ее в туалет. На следующий день, когда мой трезвый мозг мог анализировать, я понял, что все было очевидно. В туалете она не знала что делать, стояла на месте, переминаясь с ноги на ногу, ее руки тряслись далеко не от возбуждения, вся ее неопытность и невинность была очевидна. Но в ту ночь я этого не замечал. Мне снесло крышу от того, что ее дома ждет парень, будущий муж. Задрал ее короткое платье, усадил голой задницей на раковину, быстро довел до оргазма пальцами, и под стоны еще не отпустившего ее экстаза, резко вошел в нее одним рывком, и даже когда она громко вскрикнула, вонзая в мои плечи ногти, я еще не сообразил что произошло. Только после третьего толчка до меня начало доходить, что это у нее впервые. Инна дрожала, плакала, пыталась сжать ноги, я начал соображать, что натворил, а когда заметил кровь, то вся картина сложилась. Да и она тоже хороша. Маленькая сучка все это время молчала, строя из себя взрослую женщину. В этот момент меня охватила злость, на нее за то, что ничего не сказала, и на самого себя, за то, что сразу не распознал в ней девственницу. Матерился сквозь зубы, кричал на нее, обзывал дурой. Спрашивал, какого хрена, она вообще согласилась пойти со мной в туалет. Инна молчала, плакала, размазывая слезы по лицу. Сгреб ее в охапку, гладил по голове, успокаивал, утирая ее слезы. Выяснилось, что она из какой-то глуши, приехала учиться, живет общежитии. В клуб пришла с подругами в первый раз, и нарвалась на меня. В тот вечер я отвез ее к себе домой, набрал теплую ванну, потому что видел, как она всю дорогу сжимала ноги. Становилось тошно от самого себя. Ладно, она, неопытная провинциальная дурочка, а я то о чем думал? Хотя она просто не знала, что мне нельзя было хвастаться несуществующим женихом. С тех пор Инна, так сказать, под моей опекой, иногда она шутливо называет меня папочкой. Она мне как младшая сестренка. Сестренка, которую я время от времени трахаю. После той ночи в клубе я испытывал перед ней вину, но не до такой степени, чтобы становится ее одним единственным. Наутро я отвез ее домой. Дал свой телефон, сказал, что в крайней ситуации помогу ей. Советовал вообще не шататься по клубам, думая о том, что опыт со мной, научил ее не совершать необдуманных поступков. Инна, молча, слушала, кивала, мило улыбалась. А через неделю я встретил ее в том же клубе. Маленькая шлюшка так ничего и не поняла, продолжая искать приключения на свою детскую попку. Вытащил ее из клуба, опять злился, кричал на нее, вбивая в голову, что она превращается в шлюху. Инка долго смотрела на меня, хмурилась, а потом резко кинулась на шею, целуя меня, заявляя, что искала в клубе меня, боялась позвонить, хотела просто случайно меня встретить. Говорила что все равно уже не девочка, прося закончить начатое неделю назад в туалете. Меня не пришлось долго уговаривать. Я отвез ее домой и сделал это уже в кровати. Инка не получила от первого опыта никакого удовольствия в отличие от меня. У меня никогда не было девственниц. Мой первый раз был с опытной женщиной. Мне нравилось, когда женщина в постели знает что делать, и получает от этого удовольствие. Но Инна показала мне все плюсы девственницы, втягивая меня в новую увлекательную игру. В игру, где я учил ее получать удовольствие, раскрывая в ней женщину. Инна оказалась хорошей ученицей, схватывала все на лету. Помимо секса, раз в неделю я возил ее по разным местам, ресторанам, клубам. Покупал шмотки. Мне нравилось, как эта провинциальная девочка, восхищалась жизнью города. Нравилась видеть восторг в ее глазах. Но было одно «но». Я не учел ее решение, что теперь я принадлежу ей, а она мне.
Однажды она застала меня с очередной шлюхой, которую я трахал на своем рабочем столе. Инна закатила истерику, рыдала, кричала, что я ей изменил. Пришлось доходчиво ей объяснить, что мы не влюбленная парочка, и я не принадлежу ей. Если ее что-то не устраивает, она знает, где дверь. Она ушла, хлопнув дверью, на которую я ей указал. Через пару дней, я застал ее, сидящую возле моего подъезда. Она признала, что была не права, и ее устраивают мои условия. С тех пор Инна не закатила мне ни одной истерики. Вчера она похоже опять на меня обиделась. Я решил расставить все точки в наших отношениях. Сказал ей, что буду не против и даже рад, если она найдет себе хорошего парня. Инна ответила, что таких нет, и ее все устраивает в отношениях со мной.
А сейчас я смотрю на ее спящую: во сне она выглядит еще моложе. Черные волосы разметались по подушке, чуть приоткрытые губы. Во сне она совсем еще ребенок. Черт, я старше ее почти на двенадцать лет. И мне пора отпустить ее. Но для начала надо убедиться, что она попадет в хорошие руки.
– Инна! Подъем! – командую, нависая над ней. Девушка хнычет, морщится, отворачиваясь от меня.
– Инна, ты опоздаешь в институт. Немедленно поднимайся! – сдергиваю с нее одеяло.
– Ну котик. Я не выспалась. Можно я еще немного посплю? – сонным хриплым голосом просит она, натягивая одеяло.
– Нет, Инна, нельзя! Ты забыла, что у тебя сегодня последний экзамен? И сколько раз я просил не называть меня котиком, зайчиком и прочим зоопарком? Вставай, иди в душ! Или душ придет к тебе, – усмехаюсь я. Она меня знает. Я уже пару раз будил ее, обливая холодной водой. Инна нехотя поднимается с кровати, кутается в простынь. Повисает на мне.
– Ты опять включил папочку. Пошли со мной в душ? – делая невинное личико, произносит она.
– Нет, Инна, в душ ты идешь одна. Я там уже был. И если ты прекратишь капризничать как маленькая девочка, и сдашь последний экзамен на «отлично», я свожу тебя на шопинг, так сказать, сделаю подарок. У тебя ровно двадцать минут на сборы. Иначе останешься без завтрака, – ее глаза загораются. Инна любит магазины и новые шмотки. Ее семья оплачивает ей учебу, и не может позволить себе покупать ей все, что она желает, и я иногда мотивирую ее подарками. Она умная девочка, учится хорошо.
Довожу Инну до института. Еду в офис. В офисе тишина. Каждый день я приезжаю раньше всех, делаю себе чашку чая, сажусь в кресло, поворачиваюсь к панорамному окну, наслаждаясь тишиной и ранним утром.
Сегодня день рождения у мамы. Надо отправить ее любимые цветы, без карточки. А что я могу ей написать? Ничего. Последние четыре года мы не общаемся, она и так поймет, что цветы от меня. Как всегда, будет звонить, но я не отвечу. Мои мысли все дальше и дальше затягивают меня в прошлое, которое ни хрена не прошлое, оно продолжает быть моим настоящим. Зажмуриваю глаза, тру руками лицо. Вот на хрен я сейчас об этом подумал?
От непрошенных, ненужных мыслей меня спасает секретарша Тамара. Она тихо стучит в двери, не дожидаясь ответа, проходит в кабинет. Несет мне еще чашку чая и сыр.
– Доброе утро, Данил Александрович, – ставит поднос на стол.
– Доброе утро, Тамара. Спасибо. Еще не передумали от меня уходить? – беру свежезаваренный Тамарой чай, отпиваю глоток.
– Нет, Данил Александрович, не передумала, Вы же знаете, что все уже решено.
– Знаю, Тамара, знаю. Но вот как я теперь без Вас? Никто больше не заваривает такой вкусный чай. Только Вы знаете, что и как я люблю. Иногда мне кажется, что половина работы в агентстве держится только на Вас.
–Не преувеличивайте, вот вчера, например, приходила очень сообразительная и опытная девушка. А Вы ей отказали.
– Я не отказал. Я сказал, что мы ей перезвоним.
– Ну мы то с вами знаем, что Вы не перезвоните, – лукаво улыбается она. Не отвечаю ей. Она права, я не перезвоню.
– Примерно через час должна подойти еще одна кандидатка, от Роберта. Он сказал, что она сто процентов мне подойдет. Присмотритесь к ней.
– Я-то присмотрюсь, Данил Александрович, только Вы тоже присмотритесь. Мне кажется, Вам надо немного снизить планку на эту должность. Работа то несложная, а я в свою очередь подробно введу в курс дела новенькую, если Вы, конечно, ее примете, – она права, времени мало, Тамара и так задерживается только ради меня. Ждет, когда мне хоть кто-то понравится. Черт, ненавижу перемены. Все должно быть на своих местах. Как только что-то меняется, все начинает рушиться.
– Хорошо, Тамарочка, я постараюсь быть менее придирчив, – улыбаюсь женщине, с удовольствием допивая ее чай. Дело не только в моей требовательности к кандидаткам на эту должность. Коллектив в моем агентстве чисто мужской. Да, ребята мои не из культурно-общественного центра – кто-то из бывших ментов, такие же, как я; кто-то прямо из армии, из горячих точек. У кого-то просто особый нюх, талант, так сказать. Не каждая женщина, особенно молодая и хорошенькая, сможет выдержать их натиск и дать отпор. Детективное агентство – не просто офис со штатными сотрудниками, здесь всякое бывает.