Чтение онлайн

— Я не думаю, что это сделала лемуро… Белинда, — заметил я.

Личинка хлюпнула распухшим носом. И плакать перестала, зато начала заикаться.

Прогресс, я считаю.

— С-с-снежечка, — прошептала она, — ты… говоришь?

— Да, — вздохнул я. — Но ты должна пообещать, что это будет наш с тобой секрет. Они и так меня считают демоном или ещё невесть кем; если окажется, что я слишком быстро учусь, то вообще не слезут.

— Снежечка!

Она протянула ко мне лапки, но я распушил шерсть.

— Никаких объятий! Это как минимум неприлично. Я — взрослый мужчина, между прочим! У тебя совсем нет стыда?

Личинка заморгала.

— Но… ты же кот.

— И что теперь? Руками не трогать, я сказал!

— Л-ладно…

— Ты запомнила, что никому нельзя рассказывать о том, что мы с тобой разговариваем?

— К-конечно…

— Хорошо. А теперь перестань плакать, будь так добра. Лучше расскажи что-то интересное. Откуда у тебя те ленты, например, — а что, мне правда интересно! К тому же, лучше сразу задать темп в нашем разговоре, а то она его в неведомые дебри уведёт.

Личинка дважды моргнула.

— Я их сделала сама. Соткала и вышила, вкладывая в них силу и намерение. Если бы не они, меня бы ещё на пути сюда убили.

Ага. Вот даже так.

— Знаешь, я действительно хотел бы послушать обо всём об этом. Не расскажешь?

…

Личинка задумалась.

Задумчивость была характерная такая, очень хорошо узнаваемая. Командир наёмников, с которым мы как-то с похмелья штурмовали Синий Дол (даже не спрашивайте, зачем — я уже не помню), о подобном говорил: “Что бы такого вычурного напиздеть?”

Вот, у личинки это было написано бегущей строкой прямо по лбу. Как дополнение, вся аура её фонила типичными “эмоциями лжеца”. В сочетании это рассказало мне всё, что могло бы рассказать.

Нет, бывают на свете умельцы, наделённые достаточными способностями, чтобы разыграть нечто подобное. Но такого рода навыки тренируются специально и серьёзно, чтобы после найти применение в играх власть имущих. На такое, например, способен Лит-тир, один из лучших лгунов, которых мне доводилось видеть. Мой приятель способен обмануть даже профессионального менталиста… Но то Тир-и, который своё умение оттачивал столетиями. Вероятность того, что личинка способна на нечто подобное, практически равна нулю.

С одной стороны, конечно, новость хорошая — врать дитё не умеет.

С другой стороны, новость плохая — врать дитё совсем не умеет.

То есть, меня она не сможет обмануть, но и других, конечно, тоже… Ладно, с этим можно работать.

Вот прямо сейчас и начнём.

Но сначала — формальности.

— Дева Брэндт, — начал я мягко, — скажи, ты принимаешь меня своим фамилиаром, защитником и опекуном?

Личинка моргнула.

— Эм… Почему ты меня так называешь?

— Разве имя твоего дома не Брэндт? Так тебя, кажется, называл куратор.

— Да, но… — семья явно была болезненной темой.

— Сосредоточься, пожалуйста, на вопросе, который я тебе задал, — я добавил в голос строгости, бархатистости и щепотку очарования, что безотказно действовала на юных дев.

Личинку предсказуемо слегка повело.

— Прости, Снежечка, — вздохнула она. — Просто всё это… неожиданно.

Да ну понятное дело.

— Я знаю, — промурчал я, — но ты будь сильной, пожалуйста, и слушай меня внимательно. В конце концов, я твой фамилиар и ты — моя подопечная. Мы здесь вместе застряли, но так и не имели возможности толком это обсудить раньше. Потому я и спрашиваю тебя: принимаешь ли ты меня, как фамилиара и того, кто будет тебя оберегать, наставлять и направлять?

— Да, конечно!

Что же, она всё же дура.

Прискорбно.

С другой стороны, в подобных вопросах ей и не обязательно быть умной: я потом сдам её с рук на руки достойному мужу, и пусть потом у него об этом голова болит.

Я пронаблюдал, как на личинкину ауру легла печать ученичества, и довольно кивнул сам себе: теперь у меня есть формальное право опекуна распоряжаться судьбой личинки и в пределах разумного влиять на её разум.

Не слишком честно с моей стороны не раскрыть ей всего, но и ей бы стоило задуматься после всех намёков куратора, что со мной может быть что-то не так. Будь на моём месте настоящий демон, она бы теперь оказалась у него в рабстве… Ладно, я не демон, а она вряд ли в будущем станет профессиональным магом, имеющим дело с демонами. И всё же, хотя бы базу обращения с разными сущами придётся в эту головку вдалбливать. Если уж я назвался наставником…

Ладно, по одному шагу за раз.

— А теперь послушай. Мы с тобой — фамильяр и ведьма, нас вместе свели боги. Поэтому, пока я тут, я всегда и во всём буду на твоей стороне, что бы ты ни натворила… Но у меня есть условие, важное: я всегда должен точно знать, что именно ты натворила. Понимаешь?

Личинка кивнула. Я осторожно настроился на её ментальные волны, успокаивая и слегка настраивая на доверие ко мне.

— Хорошо. А теперь расскажи, пожалуйста, откуда ты родом, как научилась вязать ленты и в чём там тебя обвиняла Белинда… Это для начала.

Личинка нервно улыбнулась. Она, казалось, понемногу оживала, хотя всё ещё выглядела нервной.

— Хорошенькое такое начало…

— Я не смогу тебя защитить, пока не знаю, от чего защищать, — сказал я очевидное.

Ван-Ван долго молчала, теребя одну из своих лент.

— Снежечка, а что, если я… Отвратительный, плохой человек?

Пф.

Глупое дитё. Посмотрела бы ты на моих придворных и родственников, которые все поголовно — хорошие, почтенные люди. Ты на фоне них… Ох ладно, даже комментировать не буду.

— Ты плохой человек? Не беда. Тогда я, как твой фамильяр, помогу тебе спрятать трупы, замести следы и добиться твоих великих целей наиболее разумным путём.

— Что?!

— Что?

…

— С-снежечка, ты…

— Я. Так что там с трупами?

— Их… нет? — бедная личинка была эпатирована.

— Ладно. Тогда что с великими целями?

— А?..

Я закатил глаза.

— Твои цели, как “плохого человека”. Ты не похожа на безумца или сластолюбца, значит, у твоей так называемой “плохости” должны быть корыстные причины. Чего ты хочешь добиться, играя грязно?

— Я… не знаю?

— Хм. Тогда просто поверь мне на слово: по сравнению с теми, с кем я привык иметь дело, ты просто не тянешь на “плохого человека”.

Личинка отвернулась, долгое время помолчала, а потом выдала:

— Я предала своих родителей. Я украла чужое имя, и чужое право здесь учиться. Я обманом поступила сюда.

О как.

Ну, неожиданно.

— Расскажи, пожалуйста, подробнее.

Личинка глубоко вздохнула. Я ободряюще мулыкнул, параллельно направляя в её сторону располагающие к откровенности ментальные волны.