Чтение онлайн

Лаборантка поднесла ко мне инструмент, похожий на стержень, передающий изображение на экран. Я полагал, что это займет пару минут. Просто рутинная проверка - для пущей уверенности, как сказал доктор.

Прошел час, а я все еще лежал на столе. Лаборантка, казалось, исследовала каждый сантиметр моего тела. Я лежал безмолвно, стараясь подавить нарастающую тревогу. Почему так долго? Неужели она что-нибудь нашла?

Наконец она отложила свой стержень и, не говоря ни слова, покинула кабинет.

–  Подождите,- сказал я ей вслед,- эй!

"Вот тебе и "простая формальность",-подумалось мне.

Вскоре лаборантка вернулась с мужчиной, которого я видел в кабинете перед началом исследования. Это был главный радиолог. Взяв инструмент, он начал осматривать меня сам. Это продолжалось в полном молчании еще 15 минут. Почему же так долго?

–  Ладно, одевайтесь и выходите в коридор,-произнес он наконец.

Я торопливо оделся и вышел из кабинета. Радиолог ждал меня за дверью.

–  Нужно еще сделать рентгеноскопию грудной клетки,- сказал он.

Я удивленно уставился на него:

–  Зачем?

–  Доктор Ривс попросил.

Зачем им осматривать мою грудную клетку? У меня там ничего не болит. И я отправился в очередной кабинет, где снова разделся и где уже другая лаборантка сделала мне рентген.

Я был уже не на шутку зол и напуган. Одевшись, я вышел в коридор и снова наткнулся на главного радиолога.

–  Послушайте,- обратился я к нему.- Что происходит? Это никакие назовешь обычной процедурой.

–  Вам нужно поговорить с доктором Ривсом,- уклонился он от ответа.

–  Нет. Я хочу знать, что происходит.

–  Видите ли, я не хочу говорить за доктора

Ривса, но похоже, что он проверяет вас на онкологию.

Я застыл.

–  О черт,- вырвалось у меня.

–  Вы должны отнести снимки доктору Ривсу.

Он ждет вас в своем кабинете.

Меня охватило леденящее чувство страха, и я, вытащив из кармана сотовый телефон, набрал номер Рика.

–  Рик, тут творится что-то непонятное, а мне

всего не говорят.

–  Лэнс, я сам точно не знаю, что происходит, но ты должен поговорить с доктором Ривсом. Может, у него и встретимся?

–  Хорошо.

Я подождал в приемной, пока готовили мои рентгеновские снимки, и наконец радиолог вышел и вручил мне большой коричневый конверт. "Доктор Ривс ждет вас",- сказал он. Я не отрываясь смотрел на конверт. "Там моя грудная клетка",- сообразил я.

Дело плохо. Я сел в машину и снова бросил взгляд на конверт с рентгеновскими снимками.

Офис Ривса был всего в двухстах метрах, но чувство было такое, что он намного дальше. В двух километрах. А может, в двадцати.

Когда я припарковался, уже стемнело и рабочий день явно закончился. "Если доктор Ривс до сих пор ждал меня, тому должна быть серьезная причина,- думал я.- А причина в том, что я, похоже, влип".

По дороге в кабинет Ривса я обратил внимание, что здание совершенно опустело. Все ушли. Был уже вечер.

Приехал Рик, и вид его был довольно мрачным. Я сел в кресло, а доктор Ривс в это время вскрыл конверт и извлек снимки. Рентгеновский снимок подобен фотонегативу: аномалии на нем выделяются белым. То, что черное,- это хорошо, это означает, что органы чистые. Черное хорошо. Белое - плохо.

Доктор Ривс прикрепил мои снимки к специальному экрану с подсветкой.

Моя грудь выглядела на рентгене как снежный буран.

–  Да, ситуация серьезная,- сказал наконецдоктор Ривс.

–  Похоже на тестикулярный рак с обширными метастазами до самых легких.

У меня рак.

–  Вы уверены?
– спросил я.

–  Совершено уверен,- сказал Ривс.

Мне двадцать пять. Откуда у меня рак?

–  Может, мне проконсультироваться у кого-нибудь еще?
– сказал я.

–  Разумеется,- ответил Ривс.-

Вы имеете полное право сделать это. Но должен сказать, что в диагнозе я не сомневаюсь. Я запланировал для

вас на завтра на семь утра операцию по удалению яичка.

У меня рак, и он добрался до легких. После этого доктор Ривс рассказал о болезни подробнее: рак яичек - редкое заболевание; в США ежегодно фиксируют лишь 7000 случаев. Эта болезнь поражает чаще всего мужчин в возрасте от 18 до 25 лет и благодаря достижениям химиотерапии считается среди онкологических заболеваний наиболее излечимым, но главное здесь - своевременные диагностика и хирургическое вмешательство. Доктор Ривс был совершенно уверен, что у меня рак. Вопрос лишь в том, насколько широко он распространился. Ривс предложил мне обратиться к Дадли Юману, известному остинскому онкологу. Но надо было торопиться: каждый день на счету. Доктор Ривс, наконец, закончил, но я не мог вымолвить ни слова.

–  Я оставлю вас на минутку,- сказал Ривс.

Оставшись наедине с Риком, я положил голову на стол.

–  Не могу поверить,- произнес я.

Но я должен был признаться себе в том, что на самом деле болен. Эта головная боль, этот кровавый кашель, боль в горле, постоянная сонливость. Я действительно плохо себя чувствовал, и началось это не вчера.

–  Лэнс, послушай меня. В лечении рака произошли значительные подвижки. От него можно вылечиться. Мы должны постараться сделать все возможное. Мы победим, чего бы это ни стоило.

–  Хорошо,- сказал я.- Согласен.

Рик вызвал доктора Ривса.

–  Что я должен делать? Давайте начнем. Давайте убьем эту заразу. Во что бы то ни стало.

Я хотел приступить к лечению прямо сейчас. Не сходя с места. Я готов был лечь под нож хирурга в тот же час. Я бы сам нацелил на себя лучевую пушку, если бы это помогло. Но Ривс терпеливо объяснил мне план действий на утро: я приеду в больницу рано утром, чтобы пройти целый ряд тестов и анализов и дать онкологу возможность определить степень развития рака, после чего мне хирургическим путем удалят яичко. Я встал и направился к выходу. Мне еще нужно было сделать множество звонков, в том числе матери; как-никак мне предстояло сообщить ей, что ее единственный ребенок болен раком-

Я сел в машину и поехал по извилистым улицам домой, на берег озера. Впервые в жизни я ехал медленно. Я был в шоке. Бог мой, я никогда больше не смогу соревноваться. Бог мой, я умру. Бог мой, у меня никогда не будет семьи. Все эти мысли путались, сменяя друг друга. Но первой была такая: Бог мой, я никогда больше не смогу соревноваться. Я взял телефон и позвонил Биллу Стэпл-тону.

–  Билл, у меня плохие новости,- сказал я.

–  Что такое?
– встревоженно спросил он.

–  Я заболел. Моей карьере конец.