Чтение онлайн

–  Ну давай, ты же можешь,- принялась уговаривать она.

–  Я выдохся,- сказал я.- Нет никаких сил.

–  Понимаю,- сказала она.

–  Но сходить с дистанции все равно нельзя. Даже если тебе придется идти к финишу шагом.

И я дошел шагом. Я начал обретать известность и среди местных велогонщиков. По вторникам на образующей петлю вокруг пустующего поля старой дороге они про-водиди кольцевые шоссейные гонки. Эти состязания были очень популярны среди серьезных велосипедных клубов местного масштаба и собирали Довольно большую толпу болельщиков. Я выступал за клуб, спонсируемый владельцем велосипедного магазина "Richardson Bike Mart" Хойтом, и мама купила мне ящик для инструментов, чтобы я мог Держать там все велосипедные запчасти и принадлежности. Она говорит, что до сих пор помнит, как я крутил петлю за петлей вокруг поля, обгоняя других ребят. Мама не могла нарадоваться, видя мою силу. А я был готов крутить педали из последних сил, чтобы завоевать приз, даже если он составлял несчастные 100 долларов.

В велоспорте гонки различаются по категориям, в зависимости от степени мастерства участников: в гонках 1-й категории участвуют самые сильные спортсмены, авгонках4-й - начинающие. Естественно, впервое время я состязался в 4-й категории, но мне очень хотелось подняться выше. Чтобы попасть на соревнования более высокой категории, нужно было показать результаты, выиграть определенное количество гонок. Но я был слишком нетерпелив и уговорил организаторов допустить меня к участию в гонке 3-й категории, где выступали велосипедисты постарше и поопытнее. Организаторы сказали мне: "Хорошо, но только не выигрывай". Дескать, если я привлеку к себе слишком много внимания, может подняться шум из - за того, что мне позволили обойти требования, касавшиеся перехода в другую категорию.

Я выиграл. Не смог сдержаться. Обошел всех. Разгорелся спор, что со мной делать. Кто-то предлагал меня дисквалифицировать. Но поступили наоборот - меня "повысили". Случилось так, что все четверо гонщиков 1-й категории, местные герои, выступали за команду Хойта, и я начал тренироваться с ними - 16-летний пацан с солидными мужчинами под тридцать.

Став в триатлоне "новичком года" общенационального масштаба, я понял, что мое будущее - в спорте. Я зарабатывал примерно 20 тысяч долларов в год и завел целую картотеку деловых знакомств. Мне нужны были спонсоры, которые брали бы на себя мои авиаперелеты на соревнования и прочие расходы. Мать говорила мне: "Послушай, Лэнс, если тебе суждено чего-то достичь, ты достигнешь этого своими силами, потому что никто за тебя этого не сделает".

Мать была моим лучшим другом и самым надежным союзником. Она организовывала и стимулировала меня, придавала мне энергии. "Если не будешь выкладываться на 110 процентов, успеха не будет",- внушала она мне.

Она привнесла в мои тренировки свой организационный талант. "Послушай, я не знаю, что тебе нужно,- говорила она.- Поэтому сядь и подумай, все ли ты собрал, чтобы не получилось так, что ты прибудешь на место и обнаружишь, что чего-то не хватает". Я гордился ею, и мы были очень похожи; мы понимали друг друга с полуслова, так что нам не приходилось много говорить. Мы просто читали мысли друг друга. Она всегда находила возможность купить мне велосипед новейшей модели или дополнительные аксессуары. У нее, кстати, до сих пор хранятся замененные мною педали и прочие детали, потому что они стоили так дорого, что у матери не хватало духу выбросить их.

Мы и на соревнования ездили вместе - на 10 - километровые забеги и состязания по триатлону. Мы уже начали думать, что я мог бы стать олимпийцем. Счастливый серебряный доллар был по-прежнему при мне, и на этот раз мать подарила мне брелок с цифрами "1988" - годом следующих летних Олимпийских игр.

Каждый день после школы я совершал 10-километровую пробежку, а потом садился на велосипед и весь вечер тренировался. На этих тренировках я научился любить Техас. Природа его, при всем своем унылом однообразии, прекрасна. Едешь по проселкам среди обширных пастбищ и хлопковых полей - и видишь вокруг лишь водонапорные башни, зерновые элеваторы и полуразрушенные сараи. Трава вся выедена скотом, а земля похожа на то, что остается на дне давно не мытой кофейной чашки. Иногда взору открываются холмистые цветочные лу- I га и одинокие мескитовые деревья самых причудливых форм. Но большей частью техасская природа - это просто желтобурого цвета прерия, где лишь время от времени попадаются автозаправочные станции, а так - всюду поля, поля, поля, поросшие бурой травой или засеянные хлопком. Плоско, пусто - и ветрено. Даллас вообще считается одним из самых ветреных городов. Но меня это вполне устраивало. Сопротивление силы воздуха.

Однажды на дороге меня сшиб грузовик. К тому времени я уже знал символику среднего пальца и показал его водителю. Тот резко остановился, швырнул в меня пустую канистру и погнался за мной. Я побежал, бросив свой "Mercier" на обочине. Разъяренный водитель растоптал его. Но когда он уезжал, я запомнил его номер. Мама подала на шофера в суд - и выиграла. Взамен покореженного она купила мне новый велосипед, "Raleigh" с гоночными колесами.

Тогда на велосипеде у меня еще не было одометра, поэтому, когда мне нужно было знать протяженность маршрута, матери приходилось проезжать его на машине. Когда бы я ни просил ее измерить расстояние, она безропотно садилась в машину и ехала за мной, даже если дело было к ночи. Это для меня 50 лишних километров не крюк, но для женщины, которая только что измученная вернулась с работы, это было не так легко. Но она не жаловалась.

Мы с матерью были предельно откровенны друг с другом. Она доверяла мне полностью. Я делал, что хотел, и, интересно отметить, что бы ни делал, всегда ей рассказывал. Я никогда ее не обманывал. Если мне хотелось подольше погулять, никто меня не останавливал. В то время как большинству детей приходилось убегать на вечерние прогулки тайком, я выходил через парадную дверь.

Возможно, я несколько злоупотреблял ее доверием. Я был гиперактивным ребенком и легко мог попасть в беду. В Плано хватает широких бульваров и полей, так и заманивающих в неприятности подростка на велосипеде или за рулем автомобиля. Я носился по городским проспектам, увертываясь от машин и проскакивая светофоры, и доезжал таким образом до самого центра Далласа. Мне нравилось кататься по городу с интенсивным движением - это было настоящим испытанием.

Мой новый и такой красивый "Raleigh" оставался у меня очень недолго - вскоре я искорежил его и чуть не погиб сам. Это случилось во время одной из таких поездок по городу, когда я пытался угнаться за светофорами. Мне удалось проехать на зеленый свет пять светофоров подряд, но, когда я подъезжал к гигантскому перекрестку двух шестиполосных магистралей, зеленый свет сменился желтым.

Я решил проскочить - как проскакивал всегда… до этого случая.

Я уже пересек три полосы, когда загорелся красный. Пересекая четвертую полосу, я краем глаза увидел женщину в "Ford Bronco". Она меня не видела, поэтому нажала на газ - и врезалась в меня.

Я полетел головой вперед через дорогу. Шлема у меня не было. Я приземлился на голову и откатился к тротуару.

Я был один и к тому же без документов. Я попытался подняться. Но меня уже окружила толпа, и кто-то сказал: "Нет-нет, не шевелись!" Так я лежал и ждал "скорую помощь", а дама, сбившая меня, тряслась в истерике. Прибывшая машина "скорой помощи" отвезла меня в больницу. Я был в состоянии назвать номер домашнего телефона, и они позвонили матери, которая тоже впала в истерику. У меня диагностировали сотрясение мозга и наложили на голову и на ногу с зияющей раной несколько швов, а на вывихнутое колено - шину. Что же касается велосипеда, то он превратился в груду металлолома.

Я объяснил лечившему меня врачу, что готовлюсь к соревнованию по триатлону, которое должно пройти через шесть дней в Луисвилле. Доктор ответил: "И думать об этом нечего. Ты не сможешь ничем заниматься три недели. Ни бегать, ни даже ходить".

Больницу я покинул на следующий день, прихрамывая, морщась от боли и с горечью думая о предстоящем периоде бездействия. Но, посидев пару дней дома, я ужасно заскучал и пошел немного поиграть в гольф, несмотря на шину на ноге. Движение наполнило меня бодрящей энергией. Я снял шину с ноги. "Не так уж все и плохо",- подумалось мне.

На четвертый день я уже забыл о происшествии. Самочувствие было отличное. Я записался на участие в соревновании и сообщил об этом матери:

–  Я буду участвовать.

Она сказала лишь:

–  Хорошо.

Я позвонил другу и попросил у него велосипед. Потом отправился в ванную и снял с ноги швы. На голове швы я решил оставить, поскольку они все равно будут прикрыты купальной шапочкой. Потом я прорезал дыры в обуви, чтобы не натирало рану на ноге.

На следующий день рано утром я уже стоял на линии старта. Из воды я вышел первым. Первым спрыгнул с велосипеда. В беге на 10 километров финишировал третьим. Днем позже в местной газете вышла большая статья о том, как меня сбила машина и как это не помешало мне занять третье место. Неделю спустя мы с матерью получили письмо от доктора. "Не могу поверить",- писал он.