Чтение онлайн

Гриз какое-то время молчал, уставившись в карту.

— А горливцев сколько? — спросил он после паузы.

Рыло тяжело вздохнул и, кажется, едва удержался, чтобы не сплюнуть.

— Сложно сказать. Больше трёх тысяч, но меньше четырёх — вот так будет более или менее точно.

— Они успели перейти Малую Крейну?

— Авангард, думаю, успел. А назавтра, к полудню, вся армия будет здесь, у Айнса. Боги, кому вообще пришла в голову идея форсировать реку и вступать в бой без нас? Нахер ты связался с этими жопоголовыми, Гриз?

Вопросы Рыла остались без ответа. Гриз вновь уткнулся в карту, сам Валлай взялся за седельную сумку, чтобы найти разведчику хоть какой-то еды, а остальные парни вроде задрёмывали.

Всё, пора с этим кончать. Нужно вернуться к тому делу, к которому привык, — убивать людей за деньги. Только делать это не в составе армии, а лично, по-простому: взял предоплату, нашёл нужно человека, убил, вернулся за остальной суммой. Все эти игры в войну ему осточертели. Если Гриз хочет продолжать — Низвергнутый с ним, он, Валлай, вернётся к тому, что ему с самого детства уготовала судьба.

Рыло впился зубами в кусок солонины и захрустел сухарём. В этот же момент Гриз тихо произнёс:

— Бычара, пройдёмся?

Валлай едва сдержался, чтобы не вздохнуть. Гриз что-то задумал, это ясно, как день. Что-то такое, в чём не уверен. А это плохо. Очень плохо. Потому что, скорее всего, на кону будет всё.

— Как скажешь.

Они отошли недалеко, за пару палаток, а лагерь как будто уже и кончился, до полосы рогатин, где держат охрану часовые, рукой подать.

— Сколько у нас людей? — спросил Гриз, останавливаясь.

— Столько же, сколько и вечером, надеюсь, — тысяча четыреста семьдесят шесть.

Гриз кивнул, а после поднял голову, уставившись на луну.

— Ты помнишь, что говорил Вели? — медленно произнёс он после паузы.

— Какой Вели?

Командир наёмников фыркнул.

— У тебя спросонья голова вообще не варит? Складной Вели, твой дружок из Храма. Тот самый, что мог забраться в щель, в которую бы и кошка не уместилась, и просидеть в этой щели пару дней, ни разу не поссав, а потом выпрыгнуть оттуда и схватить за самые яйца. С кем он эту штуку проделал? С Халки? Ну, помнишь такого?

Валлай пожал плечами. Он давно не вспоминал о своём лучшем и, наверное, единственном друге детства. И, тем не менее, воспоминания вернулись, яркие, словно всё это произошло вчера, а не девять лет назад. Слишком много воспоминаний.

— Он всегда о чём-то болтал, — проворчал рубака. — То какую-то чепуху из свитков, которые читать было вовсе не обязательно, то ещё какую.

— У Вели всегда варил котелок, — кивнул Гриз. — Я имею в виду, ты помнишь, что он говорил в свой последний вечер?

Валлай стиснул зубы.

— Он давно сгнил в болотах, Гриз.

— Но это не значит, что он был неправ. Если бы все правые жили, а неправые — нет, Складной Вели сейчас стоял бы здесь вместе с тобой, а тело Шератли готовили бы к погребению. Если ты не помнишь, я тебе скажу. Он говорил, что нашу судьбу выбрали за нас, а мы никак не можем на это повлиять. Выбора у нас два: или служи Костлявой здесь или — за Туманными горами. То есть, никакого выбора.

— Выбора действительно два, — кисло поморщился рубака, — и ты знаешь это с первого дня в Храме. Ты или служишь ей вечно или выкупаешь свою жизнь. А это какой-никакой выбор, разве нет?

— И ты слышал, чтобы это кто-то сделал? Я не знаю размер выкупа, и ты не знаешь, но мы оба понимаем — он слишком большой. Такой, что, наверное, сможет позволить себе какой-нибудь купец, торгующий с востоком. Или граф. Но мы с тобой не купцы и не графы. А значит, для того, чтобы собрать выкуп, нам всё равно придётся идти тем путём, что за тебя выбрал кто-то другой.

— Именно после этих слов он и дал дёру и уже к рассвету оказался в болоте среди тех, кто не прошёл обучение, — напомнил ему Валлай. — Эти мысли не привели его ни к чему хорошему.

— Его — да. Но он был прав. — Гриз повернулся к нему и взглянул в глаза. В его взгляде, как это бывало иногда, плясал огонь. А это значило, что он уже всё решил, а единственным верным решением для него была только драка. — Я хочу выкупить у Костлявой свою жизнь, дружище. И я хочу сделать это сейчас.

— Послушай, — осторожно произнёс Валлай, — ты давно уже не тот пацан, что бросается в драку, невзирая на размер и умение противника. Мы должны сохранить людей, чтобы…

— Мы — наёмные убийцы, брат. А они — наёмники. И нам, и им платят деньги за смерть, свою или чужую — неважно. — Гриз улыбнулся и вздохнул так, будто увидел перед собой гору золота. — Поэтому будет так: отдых — четыре часа, затем выдвигаемся к бродам через Малую Крейну, до рассвета мы должны быть там, в миле или двух, не дальше. Поэтому бросаем обоз, бросаем всё, кроме седельных сумок, оружия и сменных коней. А мы с тобой, Валлай, будем идти впереди войска, чтобы заключить союз с тем, что осталось от армии Шератли.

Валлай закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, как это ему советовал делать ещё глава Храма Ургрин, которого все ученики за глаза с подачи Велиона называли Говённый Материал. Потом на всякий случай повторил вдохи и выдохи и прислушался к себе. Странно, но внутри было пусто, рубака будто бы даже был рад такому решению Гризбунга. Но не возразить не мог.

— У нас сто пятьдесят семь человек в тяжёлой коннице. У Шератли была почти тысяча, и их смели. Как думаешь, сколько тяжёлой конницы у горливцев? Полторы тысячи? Две? Мы просто не выдержим их прямого удара.

Гриз ухмылялся своей сумасшедшей ухмылкой, глаза горели сильней, чем в тот момент, когда он решился на этот шаг. С таким Гризбунгом спорить было бесполезно.

— Если мы уговорим Шератли присоединиться к нам, у нас будет шесть с половиной сотен тяжёлых. И ты думаешь, я собираюсь биться со всей ордой горливцев лоб в лоб? Если ссышь, Бычара, я тебя отпускаю. В конце концов, я не заплатил тебе ни гроша за последние полгода.

Валлай как-то механически скрипнул зубами и кивнул.

— Пойду, отдам распоряжения.

— Какая разница, будем мы служить Костлявой здесь или по ту сторону Туманных гор? — сказал ему вслед Гриз.

— Я подумал о том же, — пробормотал Валлай, не оборачиваясь.

Командир армии наёмников догнал его и хлопнул по плечу.

— Если ты думаешь, что битва ждёт нас с горливцами, ты ошибаешься, брат. Настоящая битва нас ждёт перед рассветом, в ставке Шератли. Битва с толстосумами, родившимися с золотой ложкой в жопе, этими благородными выблядками, которые на самом деле практически ничего не потеряют в этой войне. А то, что потеряют, заберут потом у своих же крестьян. Но мы победим в этой битве. И они пойдут драться за наше с тобой будущее.