Чтение онлайн

Велион выругался уже вслух, хотя толку от этого было мало — всё равно никто ничего не слышал, и, сунув нож в ножны и подобрав рюкзак, бросился бежать прочь от могильника. Он не верил в возможность удрать от собаки, особенно в том случае, когда убегать надо почти четыре мили. Четыре мили под палящим солнцем, с полуполным рюкзаком на плечах, к которому привязаны свёрнутые одеяло и плащ. Велион умел бегать на длинные расстояния, но также прекрасно знал то, что волк может удирать от погони на протяжении нескольких дней, а собака — тот же волк. Но на спинах этих собак всадники, и у могильщика было около тысячи ярдов форы, значит, попробовать можно. Если, конечно, среди догоняющих его крысолаков нет колдунов… Чёрный могильщик заставил себя не думать об этом. Он драпал с такой скоростью, на которую был способен. О Рыжем он не слишком беспокоился, раз убежал от крестьян, значит, тоже хорошо бегает. Но, как только могильщик подумал о напарнике, его посетила неприятная догадка. Он обернулся на ходу.

Всё было так, как он и подумал: рыжеволосый пёр под мышкой извивающегося детёныша крысолака, с каждой секундой отставая от напарника всё больше и больше. Велион, сбавив шаг, принялся яростно жестикулировать.

— Брось! — орал он, не слыша самого себя. — Брось!

Рыжий понял его. И замотал головой. Велион прочитал в его глазах решимость.

«Да иди ты в жопу, — зло подумал черноволосый могильщик. — Не буду я из-за тебя дохнуть». Но шага не прибавил.

***

Велион не слышал своего дыхания, но знал, что оно вырывается из горла с тяжёлыми хрипами. Дышал он поверхностно, не полной грудью. Это было ещё хуже. Если бы черноволосый могильщик не ждал Рыжего, то давно бы выдохся окончательно, и его бы сцапали. И всё из-за жары. Воздух жёг горло, делал слюну тягучей. Могильщик уже всерьёз задумывался о том, чтобы бросить рюкзак. Возможно, придётся бросить даже кошелёк, с каждой минутой оттягивающий пояс всё сильней. А там больше десяти крон. Надежда была на то, что за пределами морока их преследовать не будут. Если Рыжий не бросит крысёныша, шансы на это меньше, но тот, кажется, даже и не думал об этом, продолжая упорно переть на себе уродца.

С четверть часа назад Велион показывал монеты в кошеле напарнику, пытаясь объяснить, что отдаст ему половину, если тот бросит свою добычу. Но Рыжий то ли не понял, то ли упёрся.

До ближайших домов оставалось с полмили. Рыжий бежал в двадцати ярдах позади. В ста пятидесяти или ста восьмидесяти футах за ним — собаки. Расстояние между ними сокращалось всё быстрей. Велиону казалось, будто он уже практически слышит их лай, хотя взявшие след собаки обычно не лают. Да и вряд ли у них оставались силы на лай — они тоже сильно выдохлись от за время погони: языки и хвосты буквально мели пыль, движения казались вялыми. И лишь крысолаки оставались бодрыми. Они потрясали оружием и щерили пасти в боевом оскале.

Дома приближались мучительно медленно. Могильщик даже был рад, что ничего не слышит: смерть придёт к нему бесшумно. Вот он бежит, а вот уже валяется на земле, истекая кровью, а в его спине торчит копьецо. Или его затылок превратился в кровавую кашу от броска пращи. Или собака терзает его загривок. Велион хотел упасть и умереть, но эти мысли подгоняли его, вселяя силы бороться. Он опустил голову и уставился на дорогу, чтобы не видеть, сколько осталось до окраины деревни. Всё равно много, а преследователи слишком близко.

Чёрный могильщик бежал, сцепив зубы. Это погоня длится бесконечно долго, а он бежит слишком медленно. Так медленно, что преследователи нагоняют его, они уже так близко, что он чувствует взмокшей спиной дыхание из собачьих пастей. Слишком близко, чересчур… Наверное, собаки оббегают столы и стулья куда лучше и быстрее, чем это делает Велион. Но он может перепрыгивать некоторые преграды, собаки с всадниками вряд ли могут это делать. Хотя, собаки крысолаков — наверняка специально выведенная порода, возможно, они достаточно сильны, чтобы прыгать, пусть и невысоко…

Велион тяжело выдохнул. Он в деревне, до него только дошло. Но что ему это принесёт?

Многое. Могильщик увидел железную вывеску трактира. Если подпрыгнуть, он ухватится за неё руками, заберётся на второй этаж, с него на крышу, она достаточно плоская, чтобы на ней можно было удержаться стоя. Улочки, отходящие от тракта самые обычные, деревенские, не шире семи-восьми футов, он сможет прыгать с крыши на крышу. Только бы вывеска не проржавела настолько, чтобы сломаться от веса его тела.

Велион бросил быстрый взгляд назад. Рыжий отстал ещё сильней. Он так и не бросил проклятого уродца, в кровь изгрызшего его предплечье, идиот. А преследователи, практически нагнавшие их в тот момент, когда могильщики забежали в деревню, теперь отставали: осёдланные собаки с трудом бежали по захламлённой улице. Это шанс.

Велион как мог ускорил бег, подлетел к вывеске, моля всех богов о спасении, подпрыгнул и ухватился руками за вывеску. Та выдержала. Выдержала! Могильщик сделал движение, которое в Храме называлось «силовой выход», забрался на вывеску, ухватился за подоконник и ввалился в окно второго этажа. Подскочив, он высунулся, чтобы в случае чего помочь Рыжему взобраться. Тот уже практически добежал до вывески. Но рыжеволосый могильщик по-прежнему держал в руках детёныша крысолака.

«Бросай!», — беззвучно закричал ему Велион.

«Лови!», — так же беззвучно ответил Рыжий.

«Бросай, говорю тебе!».

«Лови!».

Рыжий остановился под вывеской и подбросил детёныша вверх. Велион высунулся из окна чуть не на половину тела и машинально поймал уродца. Ему в нос ударил тяжёлый противный запах грязной шкуры и мочи. Видимо, крысёныш обмочился от страха. Рыжий даже как-то умудрился на ходу связать ему руки. Чёрный могильщик отбросил крысолака назад и снова высунулся из окна.

Поздно. Рыжий потерял драгоценные секунды на то, чтобы забросить крысолака наверх. Он успел подпрыгнуть и ухватиться руками за вывеску, но тут на него налетела собака, ухватила его за сапог и потащила назад. Могильщик брыкнулся, но без толку, а его вторую ногу уже терзали ещё две собаки. Велиону показалось, что он даже услышал крик боли своего компаньона.

Но главное, что он успел сделать, так это увидеть, как один из крысолаков поднимает лапу, в которой было зажато что-то, напоминающее кривой посох с набалдашником из собачьего черепа, и закатывает глаза. Собака колдуна тяжело упала на брюхо, её шерсть начала клочьями сходить с боков. От собачьего черепа потянулась извивающаяся жёлтая змея. Могильщик машинально отшатнулся от окна, и вовремя. В окно ударил взлетевший с дороги шкаф, к счастью, слишком крупный, чтобы попасть внутрь. В разные стороны полетела щепа, но могильщика лишь осыпало ей.

Велион вскочил с пола, подхватил детёныша крысолака и, оглушив его, бросился искать лестницу, ведущую на чердак. Рыжему уже не помочь, а высовываться в окно — себе дороже. Во-первых, собаки убивают отвратительно. Во-вторых, в него опять могли швырнуть чем-нибудь, а камень, брошенный из пращи, убил бы его ничуть не хуже, чем, например, стул, запущенный с помощью магии.

Лестница нашлась быстро, но люк, ведущий на чердак, оказался закрыт. Велион потратил несколько драгоценных секунд, выковыривая из петли проржавевший крючок. За это время дом дважды содрогнулся, будто в него ударяли чем-то тяжёлым. Наверное, маги упражнялись в метании предметов мебели посредством магии. Велион, казалось бы, был в безопасности, но стены здания, за которым не ухаживали десятки лет, не очень хорошая защита, поэтому могильщик торопился.

Он выбрался на чердак, оттуда на крышу и рванул вперёд. Прыжок. Секунда полёта, падение на соседнюю крышу. могильщик не удержался на ногах, покатился вниз, но умудрился удержаться чуть ли не на самом краю, придавив крысолака. Почему он его всё ещё не бросил?

В могильщика полетели камни. Один больно ударил в плечо, но сила всё-таки была не такой, как если бы пращу раскручивал человек. Велион подскочил и, подхватив крысёныша, бросился бежать дальше.

Крысолаки почём зря швыряли камни, стулья, обломки мебели. Крыша и стена частично защищали могильщика, а бросаться вещами при помощи магии, видимо, было утомительно и долго — обломки становились всё мельче и мельче, прилетали всё реже, да и точность падала.