Чтение онлайн

— Да, но знание о нас… за него есть цена.

— Какая цена?

— Когда она узнает, кто она такая, она становится охотником.

— Ей девять.

— Возраст не играет никакой роли в том, кто ты есть. Пока она не в курсе, она остается вне поля зрения. Ты понимаешь? Ты не можешь охотиться на то, о чём не знаешь. И за тобой не может охотиться то, что о тебе не знает.

Я сглотнула.

— За мной будут охотиться?

Круз кивнул.

— Но я могу защитить тебя от фейри, если ты поможешь мне найти… — он кивнул подбородком в сторону всё ещё открытого гроба с всё ещё очень розовыми лепестками роз, — её…

— Её? Ты умеешь читать Готву?

— Нет.

— Тогда откуда ты знаешь, что это женщина?

— Эти двенадцать могил, Катори, мы наблюдаем за ними уже два столетия. Мы знаем всё, что нужно знать о ваших предках. И та, которую твоя мать вернула… Её звали Гвенельда.

Мне казалось, что кровь вытекает из моего тела и скапливается у моих ног.

— Я разговаривала с ней.

— Я знаю. Я видел тебя.

— Она убила маму? — пробормотала я.

Он опустил взгляд.

— Ей пришлось забрать жизнь, чтобы вернуться.

Внезапно мне показалось, что ожерелье душит меня. Я сорвала его и бросила в гроб. Оно бесшумно приземлилось поверх лепестков роз. Круз положил свою руку поверх моей, и тепло его тела проникло в моё. Я отшвырнула его руку.

— Только потому, что я решила не носить подарок убийцы, это не значит, что я тебе доверяю. Я просто ненавижу тебя меньше, чем ненавижу её.

Его кадык подскочил вверх и вниз.

— Ты поможешь мне помешать ей разбудить остальных?

— Да.

— Мой народ будет тебе благодарен.

— Я делаю это не для твоего народа. Я делаю это ради своей матери. Но в обмен ваши люди забудут о моём существовании. Ты забудешь о моём существовании. Договорились?

Круз очень медленно кивнул.

ГЛАВА 9. АРЕСТ

Один из старейших папиных друзей играл на виолончели, когда гроб с телом мамы выносили из дома к месту её последнего упокоения. Я хотела сказать ему, чтобы он остановился, так как от каждой ноты мои сердце и голова пульсировали.

Из-за тёмных солнцезащитных очков и опухших глаз я едва могла разглядеть, куда ступаю. Несмотря на то, что была середина утра, казалось, что солнце ещё не взошло. Небо было такого приглушённо-серого цвета, что всё вокруг казалось тусклым и плоским. Стихии оплакивали маму вместе со всеми жителями Роуэна. Надгробия исчезли за океаном тел, одетых в чёрное. Носовые платки были зажаты почти в каждой руке. Я сосчитала их, следуя за процессией. Это отвлекло меня от наблюдения за гробом, скользящим над головами несущих.

Папа обхватил мою руку своей и держал её так, как он делал, когда я была маленькой девочкой, и мы бегали по Морган-Стрит, чтобы купить мороженое в маленьком магазинчике миссис Мэтти. Миссис Мэтти, чьи губы мама забыла зашить. Мама, чьи губы Круз не зашил. Рыдание вырвалось наружу, заставив меня потерять счёт платкам. Папа сжал мою руку.

Когда мы подошли к тёмной дыре, он отпустил меня. Он помог опустить гроб, а затем оглядел кладбище и глубоко вздохнул.

— Наш город не похож ни на один другой, — сказал он громким, но в то же время полным эмоций голосом. — Это единство, забота и поддержка. Называть нас городом — значит не воздавать нам должное. Мы — семья. Мои родители говорили, что нет лучшего места для жизни, чем Роуэн. Мне потребовалось уйти, чтобы понять это. В отличие от Новы. Она никогда не чувствовала необходимости уезжать, потому что знала, что это за место, что все вы были незаменимы.

Мягкая улыбка появилась на папиных губах, которые казались тоньше, чем обычно, такими же измождёнными, как и он.

— Я хочу отправить Нову с напутствием, — он присел на корточки и положил ладонь на гроб. — Ты была самой необыкновенной женщиной и женой. Почему ты вообще сказала «да» такому мужчине, как я, остаётся загадкой, но как мне повезло, что ты согласилась выйти за меня замуж столько лет назад.

Чья-то рука обхватила меня. Блейк. Я прижалась щекой к его плечу.

— Ты была любовью всей моей жизни, Нова, — продолжал папа. — Ты подарила мне двадцать четыре года непрерывного счастья. И ты подарила мне самую замечательную дочь — с чертовски сильным характером, я мог бы добавить. Но даже за это я благодарен.

Я смахнула слёзы со щёк кончиками пальцев.

— В тот день, когда мы поженились, я перенёс тебя через порог нашего дома. Ты засмеялась и приказала мне немедленно опустить тебя, что я и сделал, потому что никогда не мог сказать тебе «нет». Никто никогда не смог бы сказать тебе «нет».

Замечание папы вызвало улыбки в толпе. Это было правдой. Мама всегда добивалась своего. Кроме как со мной. Я могла быть такой жёсткой с ней.

— Я не хотел разочаровывать тебя в тот день, Нова. Сегодня я переношу тебя через новый порог, и снова я не хочу тебя разочаровывать, но опять же, у меня нет выбора, — он закрыл рот на долгую, ужасную секунду. — У меня не было возможности попрощаться, — пробормотал он, созерцая своё отражение в лакированном дереве. Затем он поднял глаза и протянул руки, и я вышла из объятий Блейка в объятия моего отца.

Когда мамин шаман взял слово, пожелав ей счастливого пути к Великому Духу, Айлен обняла нас. Её акриловые ногти впились мне в шею. Когда я больше не могла выносить щемящее ощущение, я высвободилась из групповых объятий.

Папа рухнул на колени в снег, сгрёб пригоршни земли, смешанной со снегом, с холмика рядом с ямой и бросил её на мамин гроб. Его лицо было залито слезами, а светлые глаза превратились в узкие щёлочки. Он хватал всё больше и больше земли и бросал её на маму. Я попыталась положить руку ему на плечо, но он сбросил её. Озадаченная, я огляделась. Музыка смолкла. Его друг отложил свой инструмент и протиснулся сквозь толпу. Другие последовали за ним. Вместе они подняли его и увели, шепча ему на ухо успокаивающие слова.

Согнувшись в талии, я сложила руки чашечкой и зачерпнула холодной земли, которую бросила в свою очередь. Она мерцала, когда плыла по воздуху, но блеск притупился, когда она приземлилась в тёмной яме.

Без музыки на кладбище было тихо, очень тихо.

«Я найду тебя, Гвенельда, и заставлю тебя заплатить», — подумала я. Может быть, она была здесь. Оглядевшись, я заметила знакомое лицо у ворот дома. Круз стоял, прислонившись к своей шикарной машине, как в первый раз, когда он появился в моей жизни. Я подошла к нему. Никто больше не обращал на меня внимания. Присутствующие были заняты тем, что по очереди бросали пригоршни земли на крышку гроба. Вместо того чтобы направиться внутрь, чтобы обнять отца, я побежала медленной трусцой к Крузу.

— Ты нашёл её? — спросила я, как только добралась до него.

— Нет.

— Тогда почему ты здесь?

— Чтобы засвидетельствовать своё почтение.

Я фыркнула.

— И посмотреть, как ты держишься, — сказал он.

— Как мило с твоей стороны, — сказала я немного холодно.

— Ты прокатишься со мной? — когда я не двинулась к пассажирской двери, он сказал: — Я хотел бы обсудить ещё кое-что, и то, что я должен тебе сказать, должно оставаться конфиденциальным.

Прежде чем я успела опомниться, я села внутрь.