Чтение онлайн

Накрыв ладонью ухо, она подбежала и чмокнула колдуна в щёку. Картинно сморщилась и почесала нос, провела пальцами по его щетине.

— Пойдём посмотрим, что там Нав накашеварил? — предложила она.

Грим скривился:

— Не хочу видеть, как наш натуральный блондин жрёт половину запасов за раз.

Он сел на раскладушку и потянул Рину к себе. Та плюхнулась рядом в кучу клубков.

— Кстати, как ты думаешь, этот комбез с ушами — точно перебежчик, или всё-таки хорошо играющий шпион?

— Вот неуёмное создание! — всплеснула руками Рина. — И что мне делать с твоей паранойей? Он ведь влюбился! Как ты не понимаешь? И перешёл к нам.

— Литература знает случай, когда отец родного сына за такое убил. [110]

Рина удивлённо рассмеялась.

— Не думаю, что папаша Шина явится его ритуально закалывать.

— …Зато его королева может явиться. А это уже не смешно, — мрачно выдал Грим. — Эльф снова в замке, а значит, будет притягивать сородичей. Правда, арсенал мы им спалили.

От довольного оскала Грима затрещал обогреватель. Рина поспешила почесать колдуна за ухом. Тот удивился, рассмеялся, взял её руку и поцеловал ладонь.

Они немного посидели молча. Грим любовался девушкой, гладил, играл с её волосами. Рина сматывала рассыпавшийся клубок.

— А я всё думаю, куда эльфа деть, пока портал не закрыт. У тебя нет идей, как от него избавиться?

Рина фыркнула:

— Созданье ты неугомонное! Сиди спокойно, переводи опусы, с орлом которые. Замок защищён. Я бы посмотрела, как кучка голых безоружных дроу примчится сюда по снегу, горя праведным гневом и желая отомстить нашему Шину! — и она покатилась со смеху.

Грим серьёзно и пристально смотрел на неё, потом тихо произнёс:

— Предатели, они и есть предатели.

— Что ты хочешь с ним сделать? — насторожилась Рина.

— Ничего не хочу. Пока. А если он уберётся с глаз моих, то и не захочу ничего.

— А если портал закрыть, то неприятности оттуда уже не вылезут, и можно жить спокойно, — возразила девушка.

— Не люблю я ушастых, ты же знаешь. Аллергия у меня на них, — как мог миролюбиво отозвался колдун.

— Значит, надо найти свитки с орлом и перевести по-человечески, — решительно заявила Рина, встала и рассеянно огляделась. — Ой… только я… не знаю, где они теперь.

И невинными глазами уставилась на Грима.

— Когда эльфёнка придёт, тогда и покажу, — отрезал Наван. — Она говорила, что может немного перевести. А этот оболдуй ничего не хочет, только эльфов месить.

— Нав, я эльфийские языки знаю! — возражал Сайлас, с вожделением глядя на оттопыренный карман мага, где лежали свитки Седрика. — Я и этот попробую перевести.

— Тебе, магистр, вообще такие вещи не положено разглядывать. Ты у нас — вместилище врага. Его глаза и уши, считай. И не надо на меня тут огнём пыхать, до драконов тебе далеко.

Тель с Пашкой вернулись поздно и, словно нашкодившие школьники, разбрелись по комнатам.

Генрих вернулся в поселение в сопровождении четырёх помощников. По дороге он дал им задания. Молодёжь пришла в восторг, причём не столько от маршрута, сколько от осознания того, что их подпустили к закулисным играм. Сто-двадцать-седьмому было дано другое задание, более ответственное и продолжительное. Эмоции серый не выказал — всё по уставу.

Генриха настораживало его спокойствие и самоуверенность. Зачем такому самодостаточному человеку понадобилось прислуживать кому-то? Как столь приспособленный человек мог отдаться неофитам с их молодой религией? Почему не пошёл к «Гнезду чайки»? Какую игру он затеял?..

Сто-двадцать-седьмой согласился спокойно и молча. Зашёл в свою хижину, стал собираться. Здесь не останавливали желающих уйти. Тем более что приходилось расселять или давать временный ночлег беженцам с востока — они начали в страхе бежать к «Гнезду чайки», спасаясь от слухов о нападении Подземных.

Генрих провожал своих четверых помощников в полуденный зной. Медленно пошёл к поселению, пытаясь разговорить тех, кто был здесь. Народ сходился во мнении, что никто не уйдёт от гнева Подземных. В рабство, конечно, тоже не хотели, но были столь измотаны и напуганы слухами, что даже такой вариант казался приемлемым.

Генриху это не понравилось. Не получалось у него создать здесь, на севере, базу ассасинов, как он собирался в начале. Не воинственный народ собрался здесь, а просто желающий спокойствия и божественного чуда. Что ж, Генрих в очередной раз ошибся.

Солнце немилосердно жарило камни, песчаный ветер приходил из пустыни и стелился вдоль реки к югу, подминая и умерщвляя лес. Впрочем, грех было жаловаться: был бы здесь Паридиэн — не посидели бы серые так мирно на границе с пустыней. После полудня деревня вновь заполнялась народом, люди спешили укрыться в хижинах от испепеляющей жары. Казалось, даже вода из узкого русла начинает испаряться.

Генрих тоже плюхнулся на свою койку в холостяцкой избушке. Проверил ножи в рукавах, чуть вытащил их так, чтобы рукояти лежали в ладонях. Жара морила, Четырнадцатый мучительно ловил «контактный сон».

…Зал для жертвоприношений, он сразу узнал его, хоть бы здесь давно. Алтарь Видэн Рэндан окружён частоколом копий, глубоко вбитых в камень. На алтаре неподвижно лежит обнажённый парень — светлый эльф… На нём в недвусмысленной позе расположилась Арра, а сверху восседает второй светлый. Королева за запястья привязана к двум копьям, скребёт ногтями по камню…

В реальности она не могла позволить себе такие «слабости».

Замах, бросок — светлые эльфы получили по кинжалу в шею. Арра вскрикнула и остановилась… Тот, кто был сверху, начал падать, и королева зашипела от боли. Потом извернулась и слезла со второго, и он безвольной куклой соскользнул на пол между её ногами.

— Я была на волоске от оргазма! Всё испортил! Мог бы и подождать!

Арра мимоходом взглянула на Генриха, лишь удостоверившись, что он один. Плюхнулась на камень на живот и сделала вид, что именно это — её любимая поза. Поболтала согнутыми ногами. Генрих подошёл к ней, вынул из трупа нож, развернул лезвием в ладонь и провёл окровавленной рукоятью по её бедру.

— Помочь тебе завершить? — издевательским тоном уточнил он.

Арра дёрнулась было подняться, подтянуть колени к животу и встать, сняв с копий верёвки, но мужчина сел рядом и облокотился на её спину. По плечам королевы блуждало уже лезвие ножа.