Чтение онлайн

Те, кто ухитрился добраться до горных склонов, встретились с селевым потоком. Бедолаг накрыло окончательно и бесповоротно.

А потом за дело взялся мой криокинетик.

Сперва изменился дождь.

Отвесные струи вдруг превратились в острые твёрдые шипы. Началась ледяная бомбардировка. Шипы добивали потерявших ориентацию крангов с неотвратимостью палача. Доспехи почти не помогали — большая высота, масса и прочность превращали лёд в грозное оружие. Попадая в латы, такие «сосульки» прошивали их или проминали, в зависимости от точки удара. Даже мощные рогатые шлемы вепрей не выдерживали попаданий.

Ледяной дождь выкосил почти всех.

Но мой гвардеец на этом не успокоился.

Центральные сектора полигона, примыкавшие к озеру, начали промораживаться. Бледно-голубая корка распространялась с сумасшедшей скоростью, погружая долину в лютый холод. Кранги твердели и покрывались хрустящей голубой коркой.

Я приказал Хорвен осмотреть тренировочные цеппелины.

И что же вы думаете?

Получив многочисленные пробоины эти монстры продолжали дрейфовать между небом и землёй, намертво сцепившись тросами.

Несколько секунд я размышлял над тем, не пустить ли ракету.

Здравый смысл возобладал.

— Бродяга, сближение вон с теми воздушными объектами. Дистанция прямой видимости. Метров пятьдесят, думаю, достаточно.

Дисколёт прыгнул к своей жертве.

Честно говоря, меня впечатляли скоростные характеристики домоморфа даже в обычном пространстве. Бродяга перемещался быстрее истребителя, при этом никто из его пассажиров не чувствовал перегрузок.

Как только мы оказались рядом, ударили мои пироманты.

Слаженная работа трёх огневиков творит нехорошие вещи.

Бродяга даже сместился чуть дальше, чтобы нас не накрыло. Огонь вспучивался жёлто-багровыми шарами, ширился, захватывал палубы, превращал такелаж в осыпающиеся пеплом нити. Когда мы отошли на более приличное расстояние, ребята скастовали пламя в баллонах.

Домоморф нырнул в многомерность.

Я выругался — перед глазами поплыли бесконечные фрактальные лабиринты, к горлу подступила тошнота. Многомерность, она такая. Есть воздух, никаких проблем с температурой среды, но мозг отказывается воспринимать вот это вот всё. Вас затягивает в бесконечный омут, всё вокруг искривляется, и эти грани реального мира никак нельзя назвать ориентирами. У меня есть стойкое подозрение, что без Расширителя я бы тут съехал кукушкой.

Многомерность — не для людей.

Исключений мало, и все, кто научился странствовать в этих закоулках, пользуются дополнительными костылями. Артефакторными и каббалистическими.

Мы вынырнули.

Я вздохнул с облегчением.

И уставился на фейерверк под самыми облаками. Во всполохах пламени и клубах чёрного дыма гибли тренировочные дирижабли. Во все стороны летели обломки. Горящие детали и куски обшивки обрушивались на изуродованную долину.

Ледяной дождь перестал идти.

Земля больше не дрожала.

Мне оставалось лишь с улыбкой погладить ПТРК, возле которого я нёс боевое дежурство. Вражеское гнездо не просто уничтожено, я сэкономил боезапас! А ракеты, между прочим, призываются не за один день. Федя вытаскивает их из мира идей по частям, а потом собирает вместе с Такахаси. Без инструментов. Насколько я понял, сборка призванных компонентов — ещё одно непостижимое умение оружейников.

Так вот.

Каждая ракета для «Эола» — неделя кропотливого труда с промежуточными перерывами.

— Хорвен, на разведку, — приказал я.

Уверен, мои действия не останутся без внимания британской верхушки. Если тут были телепаты, они могли доложить руководству об атаке. Но мне всё равно. Англосаксы настолько обнаглели, что церемониться с ними — себе дороже. Я, кстати, пребываю на территории страны, где меня объявили в розыск. Вот только не вижу энтузиастов, способных меня арестовать.

Гончая носилась под дождём и сбрасывала мне общие планы.

На самом деле, я не горю желанием перебить всех до последнего тигра. После сегодняшнего рейда выживут единицы. Я не просто угробил десятки тысяч врагов. Что гораздо важнее — я помешал дальнейшему обучению. Восстановить инфраструктуру полигона будет непросто. И не в этом году. Аминь.

На острове Хайнань я не был уже сто лет.

И очень даже зря.

Вот сейчас, например, в Фазисе опять ливень зарядил. А тут — тропический рай, ясная погода, плюс двадцать пять. Очень комфортно. Я не то чтобы присматриваюсь, но съездить сюда раз в год вполне можно.

Ладно, Крикс.

Ты куда не приедешь — везде хорошо. Поскольку нас там нет. Исключение — Никополь. Вот этот город я во всех смыслах не перевариваю. И тамошние аристократы меня бесят, и климат такой, что проще застрелиться. Никополь вычёркиваем из списка.

А прибыл я на Хайнань, разумеется, по делу.

Мы с отцом Симеоном устроились в шезлонгах на террасе роскошных апартаментов, которые упомянутому инквизитору и принадлежали. С моря дул приятный ветерок. Вечерело, но направление бриза ещё не сменилось.

— Не думал, что ты сдружишься с Паладинами, — сказал Симеон, приложившись к пиале с зелёным чаем. — Удивил, честное слово.

— Удивлять я умею.

— Насколько мне известно, Руми куда-то запропастился в последнее время, — продолжил Симеон, задумчиво глядя на закат. — Кажется, он на задании.

— И что, не вернулся?

— А кто ж его знает, — философски ответил китаец. — Он только перед главой Ордена отчитывается.

Похоже, мой план натравить Супрему на верхушку британского правительства даёт сбой. Или откладывается на неопределённое время. Инквизиторы, да и Кормчие, не начнут действовать, пока не получат исчерпывающий отчёт от Руми и его спутников. Множественные нарушения Кодекса налицо, угроза для землян — тоже. Однако в Супреме и консисториях работают те ещё крючкотворы. С плеча рубить не станут.

Что ж, судьба.

Придётся самому сводить счёты с кланом Джонсов.

— Ты можешь меня предупредить, если Руми объявится? — осторожно уточнил я. — И если Супрема выработает какой-то план действий?

— Могу, — кивнул Симеон. — Но ты учти, конфликт с иными мирами — это прерогатива Кормчих. А они всегда действуют на своё усмотрение. И всегда неожиданно.

— Учту, — кивнул я. — А теперь главный вопрос. Ты можешь кое-что вытащить для меня из информаториума? Я бы даже сказал, из Тайной Сети.