Мои алые паруса
Шрифт:
Пашка не врал, что моя полнота совсем не влияет на его любовь, и вскоре после рождения Яны я вновь узнала, что беременна. Родилась наша вторая дочка, над именем которой мы раздумывали очень долго. И спорили на этот раз о том, поддержать ли традицию Золотаревых и называть детей на одну букву или же не стоит. Причем я, бывшая Золотарева, настаивала на том, что традицию можно и нарушить, а Пашка вещал о семейных ценностях. Он победил, и мы оказались перед скудным списком имен на букву «Я». Дочь назвали Ярославой, или кратко Ярой, которая стала отличной партией для Яны.
Благодаря дочерям, которые пошли в породу отца — черноволосые и кареглазые, — я поняла, что мой друг как был в детстве кудрявым, так им и остался. Просто его короткая стрижка не позволяла волосам виться. Яна с Ярой же обладали гривами длинных, жестких, вьющихся волос, которые доставляли мне немало хлопот, чтобы уложить их в аккуратные прически, и которые Славин запрещал подстригать.
— Когда вырасту, покрашусь в блондинку, как ты, — заявила однажды Яна, когда я ее заплетала.
— Я тебе покрашусь! — заорал из соседней комнаты Пашка, услышавший ее слова. — Отлуплю! На порог дома не пущу!
Дочь прикусила язык, состроив рожицу зеркалу, а я улыбнулась.
Чем старше становился Паша, тем больше он напоминал мне своего отца: строгий, но справедливый. Дочери его характер значительно смягчили, потому что на них сорваться не получалось, как у дяди Демида на сына, но все равно плюшевым мишкой Славин не стал.
Про букеты он, как и говорил под алыми парусами, бывало, забывал, но зато, видимо, оценил то, как на меня подействовал корабль, потому что подобные сюрпризы в моей жизни хоть не были частыми, но все-таки случались. Так, на выписке из роддома меня встречал флешмоб танцоров, на тридцатипятилетие ожидали не просто посиделки в ресторане, а настоящий бал, мастер-класс по танцам для родственников и платье Золушки. Эти праздники были редкими, но я их ценила наравне с его бытовыми, обыденными подвигами. Пусть у нас и не всегда получалось следовать своим обещаниям, которые дали друг другу, но мы старались.
Что же касается многострадального контракта с китайскими поставщиками, то его так и не удалось заключить в том виде, в каком его хотел видеть Паша. Но все-таки выгоду мы с него получили. И пусть Славин так и не открыл новый филиал, но со временем все-таки осуществил свою мечту. Из «Строймира» выделилась дочерняя компания по оптовым продажам строительного оборудования, и ее владельцем стал мой муж.
У нас родился сын, которого назвали все-таки Ильей, нарушив традицию, потому что на «Я» оставались только Ярополк да Яромир, и я в целом была не против, но вот муж тут же открестился. Мы переехали в Москву. Я превратила свое увлечение книгами в работу и начала сочинять сказки для детей. Яна с Ярой пошли в школу. Илья в садике дергал за косички сероглазую девочку. Пашка продолжал есть с аппетитом мои супы и работать допоздна, а я — смотреть мелодрамы и читать беллетристику.
У нас была довольно обычная жизнь. Семья. Любовь.
Ее отличительная черта была лишь в том, что она выросла на крепкой дружбе.
С того месяца, который мы провели в арабской сказке, у нас появилась семейная традиция: каждый октябрь хотя бы на неделю, но мы выезжали вдвоем на море.
В нашей жизни была любовь 24/7.
А еще были…
Солнце. Море. Пляж.