Чтение онлайн

Мой коридор, мои владения… мои мысли и желания. Мои яркие и полные жизни краски или грустные картины, слезинками падающего на землю дождя. Моё настроение, мой внутренний мир и голос, или шёпот сегодня и сейчас.

Вхожу прикрыв глаза, представляю — «Золотая осень».

Открываю глаза и вижу её величество Осень. Листва опадает с деревьев, кружась в вальсе, листья подхватываемые легким ветерком нежно касаются друг друга мягко ложатся под ноги, наступаю ногой и они шуршат, переговариваются под моими ногами. Солнце уже не такое тёплое, но всё-таки яркое. Рядом никого, только я. Протягиваю руки вперёд, ладони солнцу показываю и поигрывая пальчиками произношу:

— Я жду, вы где?

Спускаются сверху, не далеко от меня, кружатся и планируют в мою сторону. Безликие, полупрозрачные существа, похожие на человечков в балахонах. Двое из них садятся мне на ладонь, свесив ноги.

— Кто готов первый, завершить свои скитания между Мирами и обрести покой?

Резко подхватываются и взмывают вверх, рисуя вокруг моей головы кольцо или «нимб». Желающих нет. Вздыхаю.

— Да, что с вами всеми происходит? И с ДеМонами?

Двое из призраков начинают разыгрывать сценку: «бой на мечах», один из них хватаясь якобы за сердце, изображает побеждённого.

Кроме «рыцарских боев» в голову ничего не лезет. И это, явно не верный ответ.

— Если не узнаете подробнее, что происходит, вернусь и устрою вам вьюгу, пургу и всё в этом духе. Всем понятно?

Вопросов меньше не стало и ответов тоже нет. Направляюсь к плохому брату.

Он ужинает, а вот и Зиф появляется из ниоткуда.

— Привет, быстро ты. Передумала или надумала чего?

— Посмотреть на тебя пришла.

— Ого, с чего начнём?

— С осмотра! — наклоняюсь через стол и… — Покажи свои раны, последние…

Хмурится, — А ты доктор?

— Пока нет, но боюсь придётся освоить новую профессию. Показывай!? — поджимаю нижнюю губу.

Ухмыляется и оголяет плечо. Подхожу и смотрю, резаная рана, не глубокая и не обработанная.

— Ещё показывай!

— Без брата раздеваться не буду, а то ты на меня набросишься, залюбишь беззащитного…

Закатываю глаза, — Размечтался, ты не в моём вкусе. Расскажешь, что происходит?

— Нет.

— А если… договориться?

Откладывает вилку в сторону, отодвигается со стулом назад, смотрит… оценивает… ухмыляется:

— Нет, не согласишься. — фыркает.

— Договаривай…

Оба стоим над столом уперев в него руки, друг против друга, «глаза в глаза»…

— Вижу поели или не совсем? Или решили друг другом закусить?

Откуда он только взялся.

— С твоим появлением аппетит пропал, — мой собеседник разворачивается и уходит, — Посуду помойте, я спать.

Вот зараза, Стрекоза. А ведь чуть не купился на её предложение «договориться», интересно она бы согласилась? Хотя? Вряд ли. Или… Мозг растревожила только… К черту всё.

— Я не готов делить тебя с ним, даже если он…или ты…

— Никогда не смей так думать и не произноси подобное в слух, слышишь?

Обнимает меня своими крепкими руками, я в желанном капкане, дышит мне в висок и приподнимает одной рукой прижимая спиной к стене… обхватываю его ногами.

— Что происходит, — шепчу, предлагаю свою шею для ласк, — Ты не первый раз затрагиваешь тему не приятную обоим.

— Твой запах, он меняется. Ты меняешься, брат становится другим. Боль, страх, он питался этими эмоциями, а теперь не знаю чего от него ждать. Теперь молчит, встреч избегает, ходит как удав спокойный, о чем думает? Если это к лучшему, тогда рад буду, а пока тревога внутри.

Целует меня в шею, чуть касаясь губами или опаляет горячим дыханием, вдыхает запах моих волос… Моё дыхание сбивается, я запускаю руку ему в волосы, другой обхватываю за шею. Его рост, крепкое тело и стальные мышцы, настоящий воин тёмного мира, от него веет силой. Запрокидываю голову и любуюсь его рогами, я просто перышко в его руках.

— Завтра с мамой уезжаем, на пять дней, я говорила, помнишь? У меня каникулы. — произношу тяжело дыша.

Опускает мою голову, держа её за загривок и выдыхает прямо в ухо, — Да, помню, — наклоняет ещё ниже моё лицо и целует уголок рта, впивается в мой рот, глубоко но не на долго, затем наклоняется ниже, продвигается вновь к шее.

— Пока меня не будет… — моё дыхание учащается, — Вы оба… без… ранений и… чтобы там у вас… Обещай…

— Угу..

— Не… слышу…

— Не мешай… прощаюсь, а ты отвлекаешь…

Уносит к себе в комнату. В коридоре целует, целует везде, куда может дотянуться. Мне даже щекотно, прищуривается одним глазом и хитро смотрит улыбается. Он редко улыбается, крайне редко. Настроение хорошее, может не всё так плохо. Надумала себе чёрти чего… плюс его тревоги с толку сбили.

Какой же он нежный… знает, как и где прикоснутся и я уже готова раствориться, потеряться в нём и не возвращаться в реальность.

Просыпаюсь и чувствую как она мечется головой по подушке, руки скрестила на плечах и пытается отбиться от кого-то ногами. Пытаюсь обнять, обхватить её, прижать к себе, вырывается, упирается руками в мою грудь, ногами брыкается. Она не в себе, испугана, глаза закрыты, сон видит, борется со мной сквозь этот страшный сон, мычит, кричит, выгибается, срывается на плачь — «пусти… ненавижу… больно, мне больно… сволочь, ненавижу… папа, папа помоги… мне…»

Вжимаю её в себя, целую в лицо судорожно, суетливо, навалившись на неё… всем телом впечатываю в кровать. Шепчу «тише… шшш, тихо, я здесь, я рядом… шшш».

Затихает подо мной, дышит хватая воздух словно вынырнула из бездны или тьмы… приподнимаюсь немного над ней. Тихо хрипит, успокаивается и глаза открывает, смотрит на меня словно не своими глазами, холодными, чужими, застыли на мне.

Всхлипывает, глаза становятся влажными и взгляд обретает смысл, протягивает между телами руку, касается моей щеки:

— Ты меня… ему не отдашь? Никому не отдашь? Не отдавай меня… себе… оставь… прошу…

— Не отдам… и в обиду никому не дам. Успокойся, всё уже хорошо, не тронет он тебя, — касаюсь губ, целую нежно, так словно убаюкиваю, отстраняюсь и вновь чуть касаюсь, облизываю её верхнюю губу изнутри, целую… сгибаю её ногу в колене, провожу рукой по бедру… успокаиваю. Медленно растягивает губы в улыбке, гладит меня по щеке, запускает руку в мои волосы, а внутри меня что-то сжимается туго-туго, тело напрягается, хочется сжать её в тиски и не выпускать из рук своих ни сейчас, ни потом.

Долго же она сдерживала в себе этот ужас и отчаяние, боль и страхи, всё в себе, глубоко, очень глубоко. Чёрным тяжелым комом, камнем на дне прижился в ней, надолго.

Внутри всё горело, а наружу не выплескивала, а надо было, давно надо было и не во сне.

До коридоров он таким не был, я другим был. Жизнь другой была. Старшие упекли нас сюда, а теперь её в дар нам. Сначала выпотрошили невинную душу и как теперь её и чем наполнить, чтобы до краев и с горкой? А ведь знали с самого начала всё знали и допустили…