Чтение онлайн

– Сонь, ну хоть ты не поддавайся... Да вы чего начали?

Я психанула и опустилась на пол. Вскинула голову и с придыханием наблюдала за тем, как Илья скидывает с плеч лямки комбинезона.

– Пиздец, позавтракали, – Рома изобразил обиженку.

А меня уже потряхивало от ужаса и отвращения, но я изо всех сил хорохорилась и ждала, пока Илья наиграется в нагнетание атмосферы.

Вдруг он рухнул рядом со мной на пол, обхватил ладонями за щёки и прошептал:

– Ты прекращай выдумывать и принижать себя. Вот он, – Илья ткнул пальцем в брата, – тебя любит. Может, как-то по-своему, туповато и блондинисто, но любит. Я о себе такого сказать не могу, но эмоции к тебе есть. Самые разные от восхищения до умиления. Тебя утренняя встреча обидела?

Кивнула.

Он прижал меня к себе, позволяя уткнуться носом в плечо, и погладил по спине.

– Прости за это. Мы ничего такого не планировали. Я искренне хотел тебя только поцеловать, но... Ты себя со стороны не видела, тигра? Ты в принципе красавица.

Ой, как знатно трындит, но моему самолюбию нравилось. Знаю я, что до подиумных див мне как до Америки пешком. Я рыхлая, отнюдь не высокая, круглолицая и закомплексованная. Миловидной меня назвать можно, но красивой в привычном понимании этого слова – нет. Хотя... у него же беда с терминологией.

– Мимо тебя по улице пройдёшь и до поздней ночи будешь облизываться, – продолжил пестовать Илья мою самооценку. – А когда ты заводишься – ух, у меня пробки вышибает. Меня сроду так от девушки не выворачивало. Веришь?

Я мотнула головой и обняла его за талию.

– Мир, дружба, жвачка? – Илья вернул мне мою же фразу из переписки и поцеловал в висок.

Рома облегчённо хохотнул:

– Я тоже хочу свою порцию обнимашек.

Он помог мне подняться, а потом со всей присущей ему нежностью сгрёб в охапку.

– Не обращай на него внимания, – посоветовал тихо. – Он как репейник, колючий, но безобидный.

– Сча моя безобидность тебе с вертушки навтыкает.

– Ага, напугал, – Рома запустил пальцы мне в волосы и массирующими движениями прошёлся по затылку. – И давайте договоримся: раз ты, Сонь, так болезненно всё переживаешь...

–... впредь всё идёт с твоей подачи, – решительно закончил Илья и погладил меня по спине. – Такой уговор тебя устроит?

– Только моя инициатива?

– Да, – подтвердили хором.

Ба! Им даже договариваться не надо, спевшийся дуэт.

И знаете, это помогло. Я вдруг ощутила себя верхом на коне, почувствовала, что не только владею ситуацией, но и могу управлять этими оболтусами. Как там советовала Диана? «Коли завела себе породистого кобелька, учись с ним обращаться, дрессируй». Грубовато сказано, конечно, однако по сути подруга оказалась права. Нужно только озвучить условия.

– Тогда давайте прокатимся до тех шикарных апартаментов в центре города, – предложила, и Рома с энтузиазмом поддержал.

– Ты же знаешь, колёса всегда под жопой.

Дом мне понравился. Ухоженная панельная девятиэтажка с чистым лифтом и коридорами-лабиринтами. Без помощи Ромы мы вполне могли заплутать в хитросплетении переходов. Сама квартира оказалась двухкомнатной. В прихожей большую часть пространства занимал гигантоподобный шкаф-купе с зеркальными дверями от пола до потолка. Комнаты располагались наискосок: слева зал с огромным угловым диваном, мебельной стенкой во всю ширину комнаты и ультрасовременным плазменным телевизором. Слева находилась спальня, небольшая, но светлая и уютная. Кухня блистала белым мрамором: шкафы, буфеты, столешницы и даже встраиваемая техника были отделаны холодным камнем с серыми и золотыми прожилками.

– На мой вкус, слишком стерильно, – честно призналась я, водя рукой по обеденному столу. – И диван из белой кожи...

– Как в операционной, – поддержал меня Илья. – Тут есть страшно, вдруг капнешь кетчупом куда-нибудь, сработает тревога и по сигналу явится мистер Пропер.

– Что, нет? – с явным разочарованием спросил Рома.

– Да, – успокоила я и похлопала бедолагу по плечу. – Но с кухней надо что-то делать.

Мы ещё заглянули в ванную и туалет, оценили те самые финскую сантехнику и итальянский кафель с гравировкой английской королевы, о которых я столько слышала в последнее время, и Илья сподобился высказаться.

– Спальню тоже надо проапгрейдить. Кровать там махонькая.

– На троих примерил? – уточнила с раздражением.

– Тш-ш, тигра, я просто думаю наперёд, – он стукнул меня пальцем по носу и завалился на голый матрас. – Гляди!

Улёгшись с краю, он перекатился на центр, раскинул руки, потом снова перевернулся и совершенно уморительно сверзился на пол в следующей попытке исполнить кульбит.

– Во, о чём я, – сдавленно проговорил, вставая на ноги. – Ромычу придётся постелить на коврике.

– С хера ли? – Рома якобы взбеленился, грациозно прыгнул на кровать и развалился по центру. – Если кому и спать у порога, то только тебе. Нам с пухляшом места хватит, – он призывно постучал ладонью по мягкой перине и поманил меня к себе.

Они же пообещали, что впредь всё будет происходить по моей инициативе, так? Значит, мне опасаться нечего.

Я забралась с ногами на кровать, подползла к Ромке и привычно устроилась у него под боком.

– Зацени, бро! Все уместились, – похвалился Гурьев, – а ты прокувыркал своё счастье.

– Ну да, ну да, – безразлично бросил Илья и вышел из спальни.

– Он ведь понял, что ты пошутил? – забеспокоилась я.

– О, ещё как. Поверь, этот жучара своего не упустит. Зубами всем глотки перегрызет, но причитающийся кусок пирога отвоюет.

Рома обнял меня крепче, прижался губами ко лбу и прикрыл глаза.

– Знала бы ты, как мне тебя не хватает, – проговорил едва слышно. – Домой даже возвращаться не хочу. Там всюду ты мерещишься.

Я притихла. Конечно, слышать такое признание приятно, но с другой стороны...

– Зачем ты всё испортил? Та девка для чего понадобилась?

Долго блуждала взглядом в тягучем мареве его глаз. Они только с виду казались кристально чистыми и честными, а на поверку оказались отнюдь не такими небесно-ангельскими.

– А ты бы захотела узнать Илью поближе, будь между нами всё по-прежнему?

– Нет. А тебе так важно, чтобы он тоже был?

– Я солгу, если скажу, что мне фиолетово. Это давно стало частью меня.

– Поделить меня с братом – это то, чего ты хочешь? – постаралась спросить без осуждения, но получилось коряво.