Чтение онлайн

Еще одна завлекушка была на турбазе "Терскол". Когда приезжала новая смена туристов, на следующий же день все группы начинали борьбу за первое место в спартакиаде. И в чем только мы не соревновались – волейбол, перетягивание каната, шахматы, настольный теннис, художественная самодеятельность (каждая группа давала заключительный концерт) и т.д. Венцом спартакиады были соревнования по горнолыжному спорту. Победители получали грамоты и главный приз – сладкий пирог метр на метр. Как уже говорил, в силу обстоятельств в 1970г наш сезон был укорочен, и победителя я не увидел. Хотя мне было интересно посмотреть на такой пирог. Что же это за духовка такая, где можно испечь метровый пирог?

Отдельных слов заслуживает библиотека турбазы. Это было уютное помещение на втором этаже. Там стоял черный рояль с оплывшими свечами на крышке. Было довольно много книг по горным лыжам. Командовала всем этим Творилова Евгения Павловна, пожилая уже женщина. Пользуясь возможностями такой большой турбазы, она тоже привлекала интересных людей (музыкантов, исполнителей) и устраивала интереснейшие тематические вечера при мерцающих свечах. То это были песни на стихи Есенина, то русский романс, то песни о горах, туристские. Популярность этих вечеров была такова, что приходилось занимать очередь часа за 3. Иначе не попадешь.

В качестве примера приведу песню, которую сочинили ребята из параллельной группы нашего заезда и исполнившие ее на одном из вечеров (на мотив песни В.Высоцкого "Як – истребитель")

Виталик я, мое сердце кипит,

С Чегета валюсь, как булыжник.

А тот, который во мне сидит,

Считает, что он горнолыжник.

Вот мною чей-то инструктор сбит

Я сделал все, что умел.

А тот, который во мне сидит,

Ужасно мне надоел.

Вот сбоку заходит ко мне Семен

Уйду, я устал от ран.

Я чувствую – этот здоровый слон

Возьмет меня на таран.

Что делает он? Вот сейчас будет взрыв

И, кажется, я не уйду.

Запретные скорости все перекрыв,

Я выхожу на мульду (1).

Лечу я, в ушах моих ветра свист.

Мне бы сейчас тормоза.

А тот, который во мне сидит,

Уже закрывает глаза.

Напрасно пытаюсь я кантовать

Здесь склон, а напротив обрыв.

И только прощальное слово "мать…"

Уносит ветра порыв.

По слаломной трассе лечу напрямик

Себя от смерти страхуя.

Кто-то сегодня не купит шашлык,

Не купит вещь шерстяную.

Спустился я вниз, упал и затих

Не скоро меня откопают.

Но здесь в Терсколе немало таких,

Они Чегет доломают.

1 – мульда (нем.) – в геологии разновидность пологих пластов горных пород, имеющих форму чаши, обращенной выпуклостью вниз.

Когда закончилась вступительная беседа, мы пошли получать снаряжение. По сравнению с Домбаем, это снаряжение хоть на что-то было похоже. Передняя часть ботинка фиксировалась устройством типа "маркер", пятка ботинка располагалась на вращающейся пластине и фиксировалась защелкой на пружинах. Ботинки были кожаные на шнурках, но двойные. Назывались "Эльбрус". Когда все получили, померили и подогнали, пошли на обед. После обеда было велено одеться по-спортивному, получить инвентарь и – на склон, где мы будем показывать свое уменье группе инструкторов. По результатам этих показательных выступлений нас распределят по группам, хотя бы с приблизительно похожим уменьем. Если я хоть что-то умел, то Тома моя была совсем новичок, и мы попали в разные группы.

Инструктором в моей группе был Толя Ортин. Хороший мужик, но кататься он мог только "из упора". Кто занимался горными лыжами, знает, что это первый маленький шажок в освоении горнолыжной техники.

Кстати, на турбазе "Терскол" был еще такой порядок. По окончанию сезона по представлению инструктора (в зависимости от статуса группы – новички, продвинутые, умелые) наиболее отличившимся туристам вручался документ и значок I, II или III категории.

И вот вторая ночь в Терсколе, немного волнительная. Ведь завтра первый день занятий. Куда нас поведут? Когда на Чегет?

Два дня мы упирались с Толей Ортиным на учебном склоне, который на полпути до подъемника от Терскола, и на склонах около буксировочного подъемника за вторым кресельным подъемником. На третий день нас подняли на третий Чегет. Вот это горища! Аж дух захватывает. Прямо перед тобой высится двухглавый Эльбрус, с другой стороны Накра и Донгуз-Орун. Видимость по долине реки Баксан километров на 30. Катались мы в основном на третьем Чегете, там все-таки поположе. А ближе к обеду двинулись вниз. Правда, не все. Некоторые не рискнули и поехали на кресле. Добрался я донизу чуть живой. Уже собрался идти на турбазу, смотрю впереди ковыляет моя Тома. Сначала, я ее не узнал. Вся вываляна в снегу, лицо поцарапано, штаны по шву распоролись от верха до низа и заколоты булавкой. "Что случилось?" "Да ничего, просто боролась с Чегетом". Оказывается, их группа тоже поднялась наверх. И там Тамара отбилась от группы. Но Тома не растерялась и стала в одиночку сражаться с буграми и крутизной. Женщина она мужественная, воспитанная на скалах Красноярских Столбов и в походах. Когда какой-то чужой инструктор увидел, как она завязывается в узел, он помог ей добраться до низа.

С погодой нам повезло в этот сезон. Снега, правда, было маловато. Зато не было затяжных снегопадов, лавинной опасности и, самое главное, мы остались целыми. За день до отъезда решили съездить на поляну Азау. Это вверх по Баксану к самому подножью Эльбруса, на его южные склоны. Посмотрели гостиницу Азау и пошли на нижнюю станцию маятниковой дороги, которую уже построили и вот-вот должны были запустить. Маятниковая дорога это вот что такое. Между двумя точками(в данном случае "поляна Азау-Старый Кругозор") натягивается толстенный (примерно 70 мм) канат. Иногда даже без промежуточной опоры. Длина между этими точками 1.5-2 км. У верхней и нижней станции на канат вешается по одному вагончику человек на 30 каждый. Когда погрузка туристов закончена, дорога запускается, и вагончики движутся навстречу друг другу со скоростью 12м в секунду. Когда мы пришли к нижней станции, там уже суетились какие-то люди. Это были местные жители, которые работали на этой дороге. Недалеко к сосне был привязан баран. Люди явно собирались наверх. Мы попросили их разрешить подняться в вагончике на Старый кругозор. Они отказали. Мол, дорога ещё не запущена, не принята госкомиссией. Потом пошептались и сказали: "Наберитесь человек 15 и по 2р с носа. Будет вам поездка. Туда и обратно". Мы, конечно, согласились, и набрали 30 рублей. Мужики забегали ещё быстрее. Один куда-то убежал с деньгами, а два других тут же на наших глазах зарезали барана, сняли с него шкуру, и вместе с нами стали загружаться в вагончик. Тут и посланец прибежал с большим количеством бутылок. Всё сложилось как нельзя лучше. По дороге мужики рассказали, что такие канаты в Советском Союзе сращивать не умеют. Приглашали спецов из Швеции. На Старом кругозоре большое помещение. Музей. Интересная экспозиция о боях за Кавказ во второй мировой войне.

И последнее в этом заезде. В нашей группе оказался интересный человек. Это Николай Николаевич Мельников из Москвы.

Доктор технических наук специалист по тяжёлому горнодобывающему оборудованию. Мы с ним подружились, и я несколько раз побывал у него в гостях. Потом наши пути разошлись, и я потерял его из вида. Встретились мы с ним совершенно случайно спустя много лет и снова вместе покатались. Но это уже совсем другая история, и о ней я расскажу в своём повествовании чуть позже.

Второй раз в Приэльбрусье мы с Томой попали в 1974 году. Я снова добыл путёвки на турбазу "Терскол". Нас снова поселили на 1-ом этаже с окнами на север. И опять на втором Чегете были большущие бугры, и никто ратраками не готовил склоны. Но зато в этот раз я попал к классному инструктору. Это был бывший мастер спорта по горным лыжам из Киева Хоруженко Виталий. Он красиво катался на своих "Белых звёздах" фирмы "Кнайсл". Был спокоен и немногословен. Кроме того, в этот заезд нас ждала ещё одна приятная неожиданность – горячая вода в душе была каждый день.

Мы за эти 2 года кое-чему подучились, т.к. дома катались теперь каждые выходные, и г. Чегет опасались уже меньше. На склонах Эльбруса тоже кое-что изменилось – запустили вторую очередь маятниковой дороги до станции Мир от Старого кругозора.

Опять была вступительная беседа, проверка горнолыжной техники каждого туриста и распределение по группам. Мне, честно говоря, эти процедуры всегда нравились. Чувствуешь себя чуть-чуть спортсменом. Появляется хоть какая-то причастность к этому прекрасному виду спорта. Чему-то учишься, даже иногда получаешь похвалу от инструктора.