Чтение онлайн

Теперь кататься можно было не только на Чегете, но и на склонах Эльбруса. Раза 2 за сезон мы съездили на поляну Азау и на маятниковой дороге поднялись до станции Мир и вниз по глубокому снегу. Но чтобы кататься по глубокому снегу, нужна немного другая техника и приличная выносливость. Очень быстро устают мышцы ног. Кое-как добрались до Старого кругозора и до поляны Азау снова в кабине, т.к. там очень сложный спуск. Из кабины при спуске я видел, как 2 асса спускались по скалистому крутому кулуару. А обратно до Терскола можно добраться на лыжах. Почти везде лыжня имеет небольшой уклон вниз.

В один из дней, спускаясь по Чегету-1, я с удивлением увидел странный летательный аппарат и снизу человек. Аппарат имел вид крыльев бабочки и плавными зигзагами на высоте метров 40 над склоном спускался вниз. Я, конечно, подъехал к нему на выкате с горы и стал задавать вопросы. Оказалось, что эта штука называется дельтаплан, а его хозяин Миша Гохберг, москвич из института Земли. Завтра он снова собирается лететь с Чегета-3. Я сказал, что у меня есть кинокамера, и я хотел бы снять его полёт. "Хорошо" - ответил Миша. "Завтра в 12 часов будь на солнечной Мульде ниже кафе Ай". Все указания я выполнил и снял полёт. Правда, камера у меня была простенькая, с механическим заводом. Поэтому первое минута полёта ещё ничего, а потом во время заводки камеры всё стало прыгать. Плёнку я проявил и через некоторое время заехал к Гохбергу в Москву и подарил её первопроходцу. В Советском Союзе это был первый спуск на дельтаплане с большой горы.

Как-то, поднимаясь на кресле на Чегет-2, я увидел, как по буграм на большой скорости мастерски спускалась четвёрка горнолыжников. В ярко выраженной задней стойке. Этот приём называется "авальман", а лыжники были спортсменами из Франции. Они приехали то ли покататься, то ли дать мастер-класс, не знаю. Обо всём этом мне рассказали внизу. Смотреть на таких мастеров, особенно на фоне дилетантов – одно удовольствие. Кстати, иностранные спортсмены уже бывали раньше на Чегете и участвовали в товарищеских соревнованиях с нашими лучшими горнолыжниками. А наши тренеры снимали всех участников на плёнку, а потом с помощью специальных приёмов сделали учебный фильм. Нам его показывали как-то в кинозале. Силуэт и траектория спуска нашего спортсмена были сделаны красным цветом, а иностранного спортсмена синим. Сразу были видны ошибки наших спортсменов (с помощью комментатора), а длина спуска на трассе тоже была не в нашу пользу.

Я, помнится, в заводской газете высказал такую мысль. По моему мнению, вид классного горнолыжника, спускающегося в свободном (я подчёркиваю!) катании по целинному снегу среди заснеженных елей и скалистых вершин, под голубым небом и ослепительным солнцем, по своему эмоциональному воздействию на человека не может сравниться ни с чем, хотя бы потому, что действо это разворачивается на фоне таких красот, которые может создать самый талантливый художник и скульптор – Природа.

Тем, кто катался в конце 60-х, начале 70-х на горных лыжах, знакома такая специфическая проблема. Класс катания на лыжах среди любителей был, конечно, ниже, чем сейчас, и они часто падали на склонах. А поскольку лыжи с ногой не были связаны, а "стопперов" тогда ещё не было, на склонах часто раздавался тревожный клич: "Лыжа, лыжа!" и все тут же устремляли взор вверх, стараясь разглядеть этот неуправляемый снаряд. А несущаяся лыжа и в самом деле была опасна. Мало того, что лыжу могло разнести в щепки о скалы, на такой могучей горе, как Чегет или склонах Эльбруса, Вы вообще могли её не найти. Но самое страшное, что лыжа могла серьёзно покалечить катающихся. Инструкторы рассказали, что в 1972 году на 2-ом Чегете несущаяся лыжа попала парню в висок, и он погиб. Потом стали привязывать лыжу к ноге с помощью ремней. Но в этом тоже хорошего мало. Катиться кубарем по горе с привязанными к ногам лыжам – небольшое удовольствие. Только позже появились "стопперы", и проблема исчезла.

Среди катающихся на горных лыжах часто можно услышать слово чайник. Кто-то произносит его с презрением, кто-то с иронией, кто-то без злости. Но все под этим словом понимают неумеху, новичка, т.е. полного профана в технике катания на горных лыжах. А знаете ли вы, откуда появился и что означает этот термин? Я слышал много разных объяснений, но, на мой взгляд, самым удачным является такое. Но сначала, для большей ясности, небольшое отступление.

В начале 70-х годов появилась отличная книга Владимира Санина под названием "Белое проклятие". Эта книга о горах, горнолыжниках и лавинах. Книга написана со знанием дела и с большим юмором. События, которые описаны в ней происходят в Терсколе. Хотя автор почему-то назвал посёлок Кушколом. Главный герой повествования – молодой мужчина, специалист по лавинам и горнолыжник, уже несколько лет живёт в Кушколе. В его задачу входит борьба с лавинами и предупреждение администрации и всех находящихся в посёлке о грозящей опасности. Много лет наблюдая катающуюся братию, он разделил всех любителей горнолыжного спорта на 4 категории и дал им названия.

1. Элы. Имеют прекрасное снаряжение и экипировку, но совершенно не умеют кататься. Поскольку в Советском Союзе в те годы ничего хорошего купить было не возможно, в эту группу входили люди посольств, торговых представительств и все те, кто мог ездить за границу и имел деньги. Туристы, которые по путёвкам могли ездить за рубеж, в эту группу не входили, так как им разрешалось иметь при себе гроши.

2. Фаны. Имели классное снаряжение (лыжи, ботинки, крепления, очки и палки) и сносную экипировку. Прекрасно катались на лыжах и фанатично любили горы. Ночевать готовы были где угодно – у лавинщиков, спасателей, на полу, на столе. В дорогие отели не рвались. В эту группу входили в основном бывшие спортсмены, альпинисты, туристы, инженеры.

3. Группа без названия, промежуточная. По одежде ближе к Элам, по поведению к Фанам. Это были работники НИИ, бывшие космонавты, бывшие чемпионы по разным видам спорта.

4. Случайные люди. В один из заездов я видел ярких представителей этой категории. Эта группа шахтёров из Донбасса. Путёвки им, скорее всего, выделил профсоюзный комитет, причём бесплатно. Первые несколько дней они беспробудно пили. Потом опухшие на креслах поднялись до кафе "Ай" и с недоумением разглядывали разношерстную улыбающуюся публику. На лыжи они так и не встали.

Вернёмся к Элам. Выходит такой экземпляр, упакованный по высшему классу, с яркими лыжами и, отстояв очередь, поднимается до кафе "Ай". А там уже солнышко вовсю светит. Выберет неподалёку точку, на которой его хорошо видно, и встанет в характерную позу позагорать (см. рисунок). И что вам эта поза напоминает? Правильно. Чайник. Позагорав, этот чайник на кресле едет обратно вниз. Потому, что как я уже сказал выше, Чегет – гора серьёзная и не каждый "чайник" рискнёт спуститься по ней на лыжах.

Видимо, когда Санин писал свою повесть, ещё не сообразили всех начинающих неумех называть "чайниками". Если бы Санин был жив, он бы добавил к своим 4 категориям ещё самую многочисленную и назвал бы её "чайниками".

Ещё во время первого посещения Терскола кто-то из опытных завсегдатаев рассказал, что однажды на Чегете устроили соревнования по горным лыжам с участием иностранных спортсменов. Трассу скоростного спуска проложили по северному склону. Начиналась она на 3-ем Чегете, ниже метеостанции, а потом уходила вправо, в сторону кафе "Ай". Назвали трассу "доллар". Человека всегда тянет на "подвиги", особенно мужскую половину. Вот и я как-то решил по ней скатиться, хотя бы со средины. Выбрал момент, и, спустившись ниже кафе, подобрался к этой трасе. Когда увидел, что это такое, отпятился назад и вернулся обратно на знакомые уже склоны. Говорят, что после соревнований, организаторов раскритиковали за очень сложную и опасную трассу. Вернуться-то я вернулся, не решившись в одиночку спуститься по "доллару", но мысль в голове осталась. Спустя какое-то время, несколько парней из нашей группы и я всё-таки уговорили нашего инструктора Хоруженко на этот шаг. Спустились мы по этому склону, хотя это было категорически запрещено правилами турбазы "Терскол". И надо же такому случиться – только мы спустились вниз до учебного склона (это между турбазой и выкатом с Чегета, где первая канатка), как наткнулись на группу начальства с турбазы. Досталось нашему инструктору на орехи. Чуть лицензии не лишили.

Восьмой, свободный от катания день, в этот заезд мы провели на редкость неудачно. Нам предложили съездить на экскурсию на автобусе на Чегемские водопады. Это в соседнем ущелье. В один конец дорога занимает часа 4. Автобус попался старый и вонючий, да ещё жарко в нём было. День выдался пасмурный и ветреный. Замёрзшие водопады без солнца выглядят не очень. Вернулись мы озверевшие, с больной головой от автобусных газов.

В 1976 году мне снова удалось добыть путёвки в "Терскол" и не две, а целых четыре. Две были на январь, а две на начало апреля. Я долго думал, когда же нам поехать и решил так. Январские путёвки отдал своим друзьям по лыжам и таёжным походам Славе Лупинину и Коли Рыжкову. А с Томой мы решили поехать в апреле. Поскольку мой отпуск в том году целиком выпал на это же время, я решил перед Терсколом на неделю заглянуть ещё на один горнолыжный курорт. Это Цахкадзор в Армении.

Хоть и долго я думал о выборе путёвок, но забыл об одном неписанном правиле для катающихся на Кавказе. Если вы хотите хорошо покататься, нужно ехать в феврале и до 20 марта. Если хотите загорать, то конец марта-апрель. В апреле обычно с утра склоны ледяные после ночного мороза. Потом часа полтора более-менее. А потом – снежная каша, солнце печёт, пот глаза заливает. До турбазы добираешься уже никакой.

Инструктор в этот раз мне тоже попался хороший. Мастер спорта по лыжам, москвич. Главное, что он, в отличие от многих не только хорошо катался, но мог очень понятно и доходчиво объяснить другим, что надо делать. От первых двух дней занятий мы были в восторге. И вдруг уже вечером второго дня он нам говорит, что расстаётся с нами и завтра улетает в Москву. Дома у него случилось несчастие – брат то ли погиб, то ли его убили. Мы очень опечалились. Кого же к нам теперь назначат?