Чтение онлайн

Он не обращал внимания ни на гневные вскрики мальчика, ни его брыкания.

— Просто чудесно… — пробормотал он, внимательно оглядывая количество маленьких пузыречков с зельями. — Ты считаешь меня ужасным монстром, способным пытать детей, иначе не стал бы брать с собой средство для снятия повышенной раздражительности нервных окончаний, которое используют при лечении последствий после применения Круцио.

Гарри удивленно уставился на него.

— Значит, пыток не будет, сэр?

Снейп потер переносицу и нахмурился.

— Иногда я действительно мечтаю о том, как некоторые несносные дети испытают на себе хоть что–то, способное вправить им мозг, но Круцио — это слишком. Я никогда не применю его без соответствующего приказа, не оставляющего мне выбора.

Поттер уставился на него, как будто видел впервые.

— Но на мне вы его уже использовали.

Зельевар раздраженно зажмурился, будто бы его внезапно застал врасплох приступ сильнейшей головной боли.

— Хорошо, мне стоило добавить к вышесказанному, что, находясь в здравом уме, не замутненном действием каких–либо зелий, я не пытаю детей.

Гарри не нашел, что сказать на это.

— Почему ты в прошлый раз решил напасть на меня вместо того, чтобы спросить обо всем напрямую? Мог бы заручиться поддержкой своих сумасшедших друзей и Каркарова. Смысл было устраивать все это шоу?

Мальчик усмехнулся.

— А вы мне, конечно же, сказали бы правду? Особенно если бы являлись отравителем? Это смешно. Я очень рисковал, но, по крайней мере, узнал истину, в которой не нужно было бы сомневаться.

Снейп покачал головой.

— Ты так ничего и не понял. Мне нет смысла вредить тебе, потому что я взял на себя обязательства по твоей опеке. Да, я сделал это с крайней неохотой и с минимумом желания, но теперь ты — моя забота, не зависимо от того, хочу ли я чего–то подобного или нет.

— Я заметил, — иронично ответил Гарри, демонстративно подергав связанными ногами. — Простите, но непричинение физического вреда не является синонимом к слову забота.

Мальчик зажал большим пальцем камень на перстне, но в том стоит ли посылать сигнал тревоги, не был уверен. Странный Снейп был интересен. Тем более, он пока что ничего не успел сделать, кроме как связать его.

Зельевар усмехнулся и продолжил рассматривать пузырьки с зельями.

— Антидот к Сыворотке правды… Пожалуй, у меня действительно много вопросов, на которые я хотел бы услышать ответы, но было бы желательно, если бы ты сделал это добровольно. Поттер, мне кажется, что ты признаешь только силу. Если истина — то добытая теми способами, которые тебе не дали бы ни капли сомнений. Это уместно на поле боя, но не в обычной жизни.

Гарри странно покосился на него.

— Но если информация действительно нужна, то какой смысл искать обходные пути ее получения, когда есть прямой и единственно верный?

Снейп скрестил руки на груди.

— Когда–то я говорил, что тебе не место на Слизерине. Тогда мне казалось, что тебе подойдет любой факультет кроме моего, но теперь признаю, что сильно заблуждался. На твое заявление Гриффиндорцы сказали бы, что это аморально, Когтевран заявил бы об отсутствии фантазии, а растерянные Пуффендуйцы поинтересовались бы, каким образом ты будешь выстраивать отношения с людьми после того, как насильно вырвешь из них информацию? Слизеринцам главное — получение результата, а способ их не интересует.

Слова зельевара зацепили мальчика. Ему совершенно не хотелось быть похожим на Тома, особенно отсутствием каких–либо принципов, кроме личной выгоды.

— Я не поступаю так ни с кем из близких мне людей!

Зельевар согласно кивнул.

— Только вот в чем проблема, Поттер, ты не доверяешь никому. В тебе живет уверенность в том, что тебя могут обмануть, поэтому ты не подпускаешь кого–то очень близко, чтобы кто–то не посмел нанести удар в спину. Ведь если я предположу, что никто не знает причин твоей попытки самоубийства, как и того, что произошло с тобой после нее, то не ошибусь?

Гарри задумался. По сути, друзья имели только весьма расплывчатое представление о его прошлом. Действительно ли его замкнутость была попыткой защитить себя от предательства или это все же что–то другое?

— Вы считаете, что когда я узнал про отравление и наиболее подходящей кандидатурой того, кто мог помочь яду попасть в мой организм, были вы, то мне не стоило поить вас Сывороткой правды, не так ли, профессор?

Снейп отрицательно покачал головой.

— Ситуация была сыграна неверно. Тебе удалось тогда захватить меня врасплох, но что, если бы этого не произошло? И что было бы, окажись я отравителем? Подумай над этим.

Мальчик нахмурился и отвел взгляд в сторону. Он действовал по принципу или пан, или пропал. На что–то промежуточное Гарри и не рассчитывал. Поттер просто не представлял других вариантов развития событий.

— Не видел иных способов найти возможность убедиться в вашей непричастности к этому.

Зельевар покачал головой.

— Я считал, что ты умней. Видимо, зря. Первая ошибка — ты явился сюда один, вторая — был ослаблен, третья — не создал запасных путей отхода. То, что тебе удалось достичь результата, — чудо и благосклонность фортуны. Ты понимаешь это? Мне кажется, что нет. Тебе стоило заручиться поддержкой взрослых, а не лезть на рожон в одиночку. Лучшим вариантом было бы взять с собой Каркарова. Если я честен, то он бы помог закрепить Нерушимый обет, условием которого являлось бы то, что ты не стал бы задавать мне вопросов, кроме ранее оговоренных между нами. Если же отравителем был бы я, то Каркаров не позволил бы тебя убить, а потом мог бы еще и выступить в качестве свидетеля на суде. Вместо того, чтобы создать идеальную ловушку, ты пошел на крупный риск. Крайне неразумно, Поттер. Я разочарован.

— Кто–то мог бы пострадать из–за меня.

— Это все сослагательные наклонения. Если кто–то решается выступить вместе с тобой, то ответственность за свой поступок несет он сам, потому никакого принуждения не было. Ты мог бы притащить с собой своих дружков, хотя кучка детишек весьма сомнительная страховка, но порой и одним количеством можно задавить. По сути, ты изначально ввязался в то, что выглядело проигрышным.

Снейп посмотрел на несколько флаконов с Обезболивающим и Кроветворным зельями и, тяжело вздохнув, откинулся на спинку своего кресла.

— Поттер, в основном ты взял с собой то, что помогает восстановиться. Заранее готовиться к боли… Пожалуй, это твой принцип жизни. В тебе не иссякает уверенность, что она обязательно будет. Я не могу сказать, что у тебя нет никаких оснований для того, чтобы так думать… Но ты слишком зациклен на этом.

Гарри удивленно посмотрел на него.

— Разве плохо быть готовым к опасности?

Снейп вновь покачал головой.

— Нет, это является жизненной необходимостью. Но у тебя это одна из основ жизни.

Поттер пожалел, что у него связаны руки, нестерпимо хотелось скрестить их сейчас на груди, а от странного разговора начинала болеть голова.

— Может, все–таки объясните смысл этой беседы? Что вы хотите мне доказать? Что есть вещи, которые являются плохими и неправильными для других, но для меня нормальны, потому что иначе невозможно?

Зельевар сложил руки в замок.

— Нет… Я имел в виду не это. Глупо было рассчитывать на то, что ты поймешь все с первого раза. Ты, Поттер, привык быть несчастным и постоянно готов к обороне, а не к нападению. Даже друзей выбрал себе таких же, как сам, с элементами приписанной себе ничтожности. Стана, которого все боятся, и из–за этого он в некотором роде изгой; Эрстеда — некроманта, боящегося собственной смерти и так рано потерявшего родителей; Беливук — девчонку–оборотня, которая несет в себе истинную опасность; Чермак, к которой относятся с предвзятостью; Грегоровича, который столь необычен, что общение с ним предпочитают сводить до минимума. В каждом из них ты нашел отражение своих же черт, того, из–за чего не принимали тебя. Со своей известностью найти компанию обычных детей, с радостью общавшихся с тобой, не было бы проблемой… Поттер, ничего не изменится до тех пор, пока ты не перестанешь считать себя несчастным.