Чтение онлайн

Зельевар изменился в лице, он выпрямился и направился к выходу из столовой.

— Я принесу заживляющую мазь для шеи.

Гарри вытащил палочку, направил ее в спину удаляющемуся опекуну и еле слышно прошептал:

— Ступефай.

Снейп не ожидал атаки, заклятие достигло цели. Зельевар с глухим стуком повалился на пол. Он лежал совершенно неподвижно и был похож на мертвого. Гарри передернуло, в крови бушевал адреналин, руки сильно дрожали. Поттер при всем этом чувствовал себя мерзко, ему постоянно казалось, что то, что он делает сейчас — совершенно неправильно.

Мальчик отлевитировал опекуна в Большую гостиную и усадил его в кресло, а потом наложил Связывающее заклятие. Потом он нерешительно достал из–за пазухи маленький пузыречек с Сывороткой правды. Поттер приоткрыл рот опекуну и капнул ему на язык несколько капель зелья, сделал глубокий вдох и, нацелив палочку, произнес:

— Энервейт!

Снейп судорожно сглотнул и заозирался по сторонам.

— Я дал вам Сыворотку правды, — предупредил Гарри.

Взгляд зельевара был отстраненным, пустым и даже несколько обреченным. Казалось, что этот факт вообще не беспокоил его.

— Вы отравили меня этим летом? — поборов свою неуверенность, спросил Поттер.

— Нет, — холодно, уверенно, безэмоционально.

Сердце пропустило несколько ударов. Похоже, Гарри своим поступком сейчас разрушил то относительно хрупкое перемирие, что установилось между ними.

— Знаете ли вы того, кто отравил меня?

— Нет, не знаю, — голос механический, без интонаций.

— Знали ли вы, что кто–то отравил меня?

— Нет. Я в первый раз слышу об этом.

Поттер досчитал про себя до трех и постарался успокоиться.

— Продавали ли вы кому–нибудь яд «Высокомерный трус»?

— Нет, не продавал. Я вообще не знаю его рецепта. На данный момент он считается практически утерянным. Я никогда не интересовался этим зельем, я знаю множество способов приготовления других ядов с не менее интересными последствиями.

— Как вы думаете, кто мог отравить меня этим летом?

— Не знаю. Полагаю, что Малфой. Он обсуждал, что могла бы принести твоя смерть.

Гарри расспросил Снейпа обо всем, связанным с отравлением. В голове крутилось множество других вопросов. Действительно ли Снейп думает о Джеймсе, когда убивает? Ненавидит ли он с такой же силой и его? На что он готов, чтобы избавиться от своего подопечного? Все, что он делает, навязано ему Дамблдором? На чьей стороне он будет воевать в будущей войне? Хотел ли зельевар когда–нибудь убить его? Что хочет Снейп сейчас? О чем его мечты? Что для него самое постыдное в жизни? Какие у него страхи?

Когда–то зельевар воспользовался его беззащитным состоянием и спрашивал о том, что мальчику так тщательно хотелось скрыть. Гарри прекрасно знал, что чувствуешь, когда к тебе лезут в душу и выворачивают ее, роются в ней своими грязными ручонками и еще при этом высмеивают услышанное.

Сейчас у него прекрасная возможность отомстить, показать Снейпу, что жертва и агрессор всегда могут поменяться местами и не стоит забывать об этом ни на одну секунду. Гарри приблизился к Снейпу и провел ладонью по его лицу.

— Что вы чувствуете сейчас, находясь примерно в тех же условиях, что и я год назад?

— Сейчас ничего. Я только говорю правду.

— А что будете чувствовать после?

— Злость.

— Не удивительно, — Гарри вытащил из кармана второй пузырек и капнул на губы антидот.

Несколько секунд Снейп оставался неподвижным, а потом его лицо превратилось в маску из ненависти и злобы. Если бы не магические путы, то он сейчас растерзал бы Гарри голыми руками.

— Как ты смел, мальчишка! Ничтожество! И это после всего, что я сделал для тебя? После того, как позволил жить в этом доме и есть с этого стола? После моего приемлемого отношения к тебе? Надо было пороть тебя, а я жалел и церемонился!

Поттер сел напротив него и, подперев голову рукой, слушал то, что кричал Снейп. Гарри видел, насколько сильно злила опекуна его собственная беспомощность. Именно то чувство, что испытывал мальчик в первый год жизни тут.

Казалось бы, ситуация повернулась так, что вот она — возможность мести, но мальчик не хотел этого. Не было ни чувства удовлетворенности, ни злорадства, только горечь.

Слова брани лились из Снейпа рекой. Примерно минут через пятнадцать он выдохся и теперь смотрел на Поттера неприязненно и с укоризной.

— Тебе понравилась та власть, что ты чувствовал надо мной? Каково это — иметь возможность почувствовать себя кукловодом? Даже твой папаша не падал так низко.

— Он слишком мало прожил, не успел, — спокойно ответил Гарри, хотя внутри него все клекотало.

— У тебя еще на сегодня что–то запланировано? Пытки, например? — Снейп многозначительно приподнял бровь.

— Кое–что еще есть.

— И что же? Не тяни же. Давай же насладимся этой вакханалией! — глаза зельевара странно блестели.

— Зелье выпьете сами или мне придется вас оглушить еще раз?

— Сам, — зло оскалился Снейп.

Гарри осторожно влил зелье из третьего флакона опекуну в рот. И Снейп тут же выплюнул его на мальчика, зло рассмеявшись.

— Вообще–то, это было снотворное. Я предполагал, что вы так можете себя повести, — Поттер высушил заклятьем свой свитер и достал запасной флакон.

Оглушив заклятием Снейпа, мальчик вновь влил необходимую дозу зелья ему в рот и с помощью магии заставил проглотить.

Поттер еще раз посмотрел на мужчину перед ним: марионетка, обвисшая на веревках. Делай, что хочешь. Именно вседозволенность так и любил в свое время Том Реддл. Ему нравилось упиваться чужим бессилием. Гарри же было противно, противно ограничивать других. Не было ничего приятного в доминировании над другими или попытками сломать кого–то. Поттеру куда больше нравилось, когда его общества искали исходя из собственного желания, руководствовались мотивами помочь, а не потому, что боялись расплаты за то, что что–то не сделают.

Волосы Снейпа были действительно сальными. Мальчик, пользуясь возможностью, осторожно провел пальцем по его щеке, пробуя наощупь кожу. Она была сухой и немного шершавой. Как у всех.

Тошнота подкатила к горлу мальчика. Снейп был обычным человеком, со своими слабостями, страхами и желаниями. Весь его ореол недосягаемости был развеян. Вместе с этим ушло и ощущение его внечеловечности.

Возможно, сейчас он задел самый большой страх своего опекуна — попасть полностью в чье–то распоряжение. Гарри дал ему ощутить беззащитность. Все, что было здесь, — иррационально. Еще один глупый просчет и совсем нелогичный поступок.