Чтение онлайн

Выпили…

Часа через два мы уже недалеко от города Броды, в местности между сёлами Червоное и Ясеновцы Золочевского района Львовской области. Ухоженное кладбище на склоне холма — лес белых намогильных крестов. Рядом часовенка. Пантеон воинам. Вокруг тихо, поют птицы, рядом трасса на Львов. Здесь в июле 44-го дивизия «Галичина» вместе с остатками немецких войск из других дивизий попала в окружение 1-го Украинского фронта Красной Армии — это был знаменитый «Бродовский котёл» Львовско-Сандомирской операции.

Тут ветераны преобразились. Носятся по холму. Волнуются, путаются то в русских, то в украинских словах. Рассказывал в основном пан Малкош, а его товарищ в основном кивал и кряхтел, чертыхался.

— Вот в этом месте мы прорывались из окружения. Здесь, на холмах была Красная Армия. А мы прямо у них на ладони — по этой низине, там раньше деревьев не было, всё простреливается — пробивались в сторону Карпат. Столько здесь наших полегло! Здесь были самые тяжёлые наши бои.

Ветераны утверждают, что для Сталина уничтожение дивизии «Галичина» было принципиальным вопросом. Соотношение сил было неравным. Из окружения вырвались лишь около трёх тысяч — из почти 15 тысяч солдат и офицеров украинцев.

— Вся низина была покрыта погибшими. Раненных было столько!.. Чтобы не попасть в плен, многие стрелялись. А кто попадал в плен — его уже красноармейцы расстреливали.

Пан Малкош был в крайнем волнении. Забегал между крестами, пытаясь прочесть надписи. Потом подбежал к нам, стал хватать за руки, показывать таблички на крестах. Этим ветеранам тоже важно, чтобы помнили.

— Где вместо надписи крестик — там немец лежит, где трезубец — там украинец. Здесь есть могилы и красноармейцев. Надо смотреть, надо смотреть — где похоронен красноармеец с солдатом дивизии «Галичина»… И там, в земле, они примирились.

Когда через час мы покидали это мемориальное кладбище, Пан Малкош вдруг стал виновато оправдываться. Как я понял — перед своими боевыми товарищами.

— Мы знали, на что идём, готовы были умереть. Мне ведь было всего 19 лет, когда я вступил в дивизию. И мы знали, чем война может кончиться. Мы не хотели сдаваться в плен… Ну, как кому повезло…

В паре километрах от этого памятного места — неухоженный мемориальный комплекс в честь воинам 1-го Украинского фронта. Потрескавшиеся плиты зарастают травой, отвалившиеся буквы, запущенность, забвение.

Здесь мы записываем интервью со Степаном Гелета, старшим лейтенантом Красной армии и полковником казачьих войск. Для него война закончилась в 44-ом в 18 лет — орден, медаль «За отвагу» и инвалидность на всю жизнь. Он живёт и работает в Ивано-Франковске — председатель совета областного отделения Всеукраинского объединения ветеранов. Наверное, поэтому для него та война — и Великая Отечественная, и братоубийственная.

— Политика у Сталина здесь тогда была неправильная. Раньше была пропаганда, нельзя было об этом говорить: в 39-ом большевики получили Западную Украину по договорённости с фашистами, и сразу начались преследования, аресты украинских активистов. Их, кстати, в 41-ом массово расстреливали перед отступлением. Так вот — те, кто мог — удирали на запад. А немцы их подбирали. Создавали всякие диверсионные группы и т. д. Использовали всё это очень грамотно!

— Но Вы ведь воевали за Красную Армию. Вас-то немцы не смогли использовать.

— Воевал! Как все! Поймите, вначале войны немец не представлялся абсолютным злом. Люди не понимали этого. Почему четыре миллиона советских солдат сдались в плен немцам до декабря 41 года, а?! Как же так?!.. И только после того как увидели, что немец уничтожает всех, тогда народ поднялся и пошли против них… Но за Сталина не воевали.

— Для Вас ветераны «Галичина» враги?

— Сейчас — нет!

Всех трёх ветеранов привозим на гору Жбир у села Ясенов, что почти у города Броды. Летом 44-го несколько тысяч бойцов дивизии «Галичина» закрепились на ней, отрезав Красной Армии дорогу на Львов (сейчас это международная автотрасса М-06 Киев-Чоп). Колоссальные потери были у обеих сторон.

Поднимаемся на неё. Верх горы когда-то был изрыт окопами, воронками. Но хотя следы той войны уже почти исчезли — покрылись высокой травой, кустарниками, деревьями, но эта высота до сих пор представляет ценность — бои здесь и сейчас продолжаются. На самой вершине разбросаны обломки — остатки взорванного 8-метрового памятника воинам дивизии «Галичина». [143] Рядом — нетронутый крест, видимо, компромиссный для противоположных сторон.

Ветераны разошлись в разные стороны. Молча ходят, думают о чём-то, вспоминают. Мы тоже их не расспрашиваем.

Подошёл пан Малкош и, смешивая украинский с русским, стал взволнованно объяснять.

— Мы же не шли в Белоруссию, не шли в Польшу, в Россию. Мы защищали свою Родину. Свою Украину. Это разве трудно понять?

Подхожу к Степану Гелета. Он тоже переживает.

— Ходил здесь и представил себе, какая здесь была мясорубка.

Здесь, за гору Жбир он не воевал, но последний бой офицера 1-го Украинского фронта недалеко отсюда был не менее кровавым.

— Нас 11 раз поднимали в атаку. Почти все были уничтожены, погибли. Всё вокруг завалено трупами. Крики раненых в ушах. Нигде в кино я такого не видел, чтобы было столько трупов. А я был тогда молоденький — паренёк.

К нам подходят ветераны «Галичины». Все трое стали переговариваться.

— Вот вы сейчас мирно общаетесь. А ведь тогда, окажись вы друг против друга, поступили бы по-другому, — толи спрашиваю, толи утверждаю. Сам понимаю, что глупый вопрос, но мне надо, чтобы они ответили.

— Я был в форме красноармейца, они — в немецкой. Конечно бы, стрелял. Они тоже бы стреляли!

— Да, мы тоже бы стреляли! — удивляется вопросу пан Мулык.

Пан Малкош озвучивает главную претензию ветеранов «Галичины» к противникам — не раз уже это слышал, много читал об этом.

— В бою, когда их в плен брали, мы над ними не издевались. Старались помочь. А они нас в плену расстреливали, раненных жестоко добивали.

— К немцам лучше относились, чем к нам! — вдруг возмущается и режет пан Мулык. — Как же так?!

— Было такое? — спрашиваю.

Ветеран Красной Армии отворачивается:

— Да, да. Было. Было такое.

Потом между собой соглашаются — им троим делить нечего. Накрываем стол, разливаем водку. Самое интересное — тосты разные: «За павших!», «За здоровье!», даже «За Родину!», но ни разу не прозвучало — «За победу!»

— Нет, у меня лично к ним сложное отношение, — говорит бывший разведчик Аркадий Бляхер. — Отрицательное!

14 июня. Беларусь. Брест.

Вечером после съёмок сидим в ресторане в знаменитой крепости с тремя ветеранами Великой Отечественной войны. Сегодня мы устроили им праздник — повели их на выпускной вечер в одной из школ города. Это была реконструкция — выпускные в Беларуси в тот год прошли в первых числах месяца, а руководство на Первом «так рано» не согласилось на командировку. Нам помогли белорусские чиновники: снова собрали школьников, устроили концерт, бал. Особенно помогли Александр Жук из обладминистрации и сотрудник белорусского МИДа Михаил Снопко — поняли мою просьбу и помогли.