Чтение онлайн

Я понимал, что проиграем. У них есть цель — продавят. Меня возмущает — почему так топорно. Безалаберно.

Ладно, другой документ. «Справка по результатам служебной проверки» от 18 марта. Подписана начальником Управления безопасности Телецентра Леонтьевым А.В. Утверждена самим Шубиным М.М. Чёрным по белому: «В 11:30 режим чрезвычайной ситуации был снят».

Откуда берутся пять с половиной часов? Могли так и 30 часов написать. Или 50. Или сразу три месяца. Три!

Сами принесли документ!

Наверное, всё дело в том, что они тупые!

Всё просто!

В этом же документе от пожарных ещё одна интересная цифра. «Всего по данному вызову было задействовано 2 единицы техники, 12 человек личного состава», — пишет начальник 6 отряда ФПС России по г. Москве Сыченко С.Б.

Прекрасно!

То есть, получается, что пожарных была дюжина, а милиционеров, почему-то более чем в десять раз больше?

Это логично?

Говорим с Олегом это на суде. Спрашиваем противников. Они просто молчат. Просто не отвечают.

Судья Куприянова сонно смотрит на наших оппонентов, потом на нас, вздыхает и снова погружается в живопись…

Ну, ведь сами же принесли этот документ в суд. Мы же никого не заставляли.

Сами!

Всё просто!

Это ещё ничего. Они сами (!) приобщили к делу два документа-приложения к тому самому письму командира 5 полка милиции. Один — расчёт стоимости услуг за подписью подчинённой Поповичева, но без даты. А другой — по ошибке, вместо счёта на услуги милицейской охраны — тот же документ, но за подписью самого Шубина.

То есть глава Телецентра сам придумал, какую сумму нам предъявить. Так и представляю: сидит «Бульдозер» в большом кабинете, нежно чешет свой живот — соразмерно помещению огромный; круглый и рыхлый — напевает-мычит теноровую арию из оперы Жоржа Бизе «Искатели жемчуга», стонет от удовольствия, высунув язык изо рта. О! — подсчитал, придумал — эврика!

Потом отправил документ Поповичеву, чтобы тот, подписав, прислал обратно ему. А тот согласился.

Хорошо, но к делу зачем это подкладывать? Самим!

Ну, будьте внимательными! Пожалуйста! Что за неуважение!

К нам!

К суду-цирку!

И где документ об объявлении режима ЧС? Где?

Если два юрлица в переписке между собой используют это словосочетание, это не доказательство.

Даже в своём официальном заключении пожарные избегают этого термина.

Спрашиваю у Поповичева во время перерыва:

— Что это пожарные не подали иск на нас? Не захотели в этом фарсе участвовать? В отличие от Вас, да?

Полковник милиции скрывается и больше в здании суда не появляется.

Боевой офицер.

Сапог сапогом!

Пауза в заседании.

Представитель Светлана Бесфамильная подкрадывается ко мне.

А эта что от меня хочет?

Продолжает спор. Мне с ней неинтересно. Говорю то, что о ней думаю. Не забываю её хозяина.

— Пусть Шубин не думает, что этот фарс я лично забуду и ему прощу.

Прилежная девушка встаёт в позу.

— Почему Вы на меня кричите? Что я Вам сделала?

Я не кричал. А вот её плач слышен в конце длинного коридора.

— Просто благодарю Вас за Вашу позицию.

Не успокаивается. Жалоба повторяется. Сейчас зальётся слезами — изображает это лицом.

— То есть? — не понимаю её. — Я Вас должен обласкать?!

Боевая девица Бесфамильная Светлана Викторовна встаёт в другую позу.

Эта что от меня хочет?

Пусть не ждёт от меня нежности.

Пусть не ждут от меня корректности.

Тут происходит самое интересное.

Мне звонят сразу несколько сотрудников Телецентра — подчинённые Михаила Шубина. Некоторых я знаю, других — нет.

Мысль у всех одна. Мол, Поповичев выставил счёт, Шубин совершил оплату, ссылаясь на дополнительное соглашение № 13 к договору на организацию охраны Останкино между двумя юрлицами — привлечение допсил оплачивается отдельно. Так? «Так», — говорю. А они все одно и то же: чрезвычайные ситуации в Телецентре объявляются раз в два-три месяца, но никогда дополнительные услуги не оплачивались.

Никогда!

Говорят — такая оплата была впервые.

В нашем случае!

Говорят — на этом настоял сам Шубин.

Надавил на Поповичева.

Говорят — сам высчитывал и думал, иск на какую сумму нам предъявить.

А до этого — ни разу!

Звонящие подтверждают мои предположения. Это уже не подозрения.

Правда, оправдывают командира 5 полка милиции УВО при ГУВД по г. Москве…

— Спасибо за помощь, — говорю каждому из звонящих.

Удивляюсь, но благодарю.

А они всё говорят. Говорят.

И это не первый слив негатива. Сами выясняют номер моего телефона и звонят.

— Да достал этот урод! — догадываются о мучащем меня вопросе. — Лишь бы вы выиграли дело. Пусть Ему будет ещё хуже. Побесится пусть. Достал уже!

Вот сила ненависти!

Мурашки по телу.

Лишь бы как-то отомстить своему шефу.

«Достал уже!»

Шубин доиграется — подчинённые либо его сдадут, либо отравят.

Либо заколют.

Либо придушат.

Во время сна.

В его огромном кресле.

Как средневекового деспота…

Говорю об этой новой информации на суде после перерыва.

Бесфамильная ахает. Всплеснула руками:

— Ваша честь… Ваша честь…

Ну? Ты тоже знала? Ну? Ничего. Просто: «Ваша честь! Ваша честь!» То есть так она к Куприяновой взывает.

А судья не слышит. Что-то выводит на бумажке перед собой. Отвлечённо. Ни на нас, ни на неё — ни на кого не обращает внимания. Скучно ей с нами. Тут. Продолжает своё занятие. Интересное…

Иногда смотрит на присутствующих непонимающим взглядом. Несколько раз прикрывает глаза. На пару минут. Правосудие дремлет. Порой пробуждается и кричит. В нашу сторону. В основном — на меня. «Ответчик Мирзоев отвечайте!» Говорит плеоназмом. Олег перебивает Бесфамильную — иронизирует, острит. Ну, трудно сдержаться. А Куприянова на меня: «Ответчик Мирзоев, что у Вас там творится?» И снова погружается в дремоту-мечты. И продолжает что-то рисовать у себя.