Чтение онлайн

— Это же меня не касается. Меня интересует то, что в России происходит.

— За Россию душа болит, так?

— Ну, да, — засмеялся коллега, продолжая увлечённо насиловать рыбу.

— Окей, Илья. Я здесь с ребятами, здешними коллегами, договорюсь. Позовут тебя на одно из местных ток-шоу. Тема, например, такая будет — ситуация на российском телевидении: про старое НТВ, про цензуру, про новый тренд в журналистике — инфотеймент, стёб и несерьёзность, про инструкции из Кремля, про чёрные списки. Ты согласен? Свободе слова туземцев научишь…

Зимин загрустил. Тоже оставил осетрину в покое.

— Мы вообще-то не за этим сюда приехали, Эльхан.

Вечером звонит на мобильный.

— Ты не обижайся. Я, наверное, был неправ. Пошли в какой-нибудь клуб. Мне здесь в гостинице скучно.

Я стал отказываться, и тут он меня в лоб спрашивает.

— Ладно, а где здесь мальчиков можно найти?

— Что?

— Ну, парней активных, понимаешь?

— Илья, это тебе кто сказал?

— Это мне В. сказал. Приезжал сюда, говорит, хорошие парни здесь есть.

— Ну, тогда звони В. и проси у него контакты. Это не ко мне.

— Ну, помоги. Ты же продюсер, — услышал я смех Зимина.

— Я тебе что — сутенёр? Я вообще-то не за этим сюда приехал, — вспомнил я.

Перед отъездом в Москву Зимин меня проинформировал:

— А мне не понравилось. Да, люди тут больше улыбаются, чем в Москве. Но вот не хватало здесь того кавказского праздника. Радушия, песен, чтобы расстилаться (!) перед такими (!!) гостями из России (!!!).

— Илья, это не сюда — это в соседнюю страну, — неполиткорректно ответил я и поймал себя на мысли, что становлюсь мизантропом.

Вообще, распространенное явление — многие новые отечественные «белые воротнички», только заимев пару тысяч долларов на «кредитке», подхватили «заразу неоколониста». Как многие иностранцы в начале 90-х, приезжая в Россию, ожидали увидеть — и требовали — «от этих отсталых советских медведей» шумный туземный рай с бочками чёрной икры, потешных скоморохов на улицах и в правительственных кабинетах, да и вообще — дешёвый сексуальный праздник, а ещё удивлялись, что аборигены обучены грамоте. Такой комплекс представителя страны — по мнению самого представителя — «золотого миллиарда». Он, видите ли, соблаговолил прийти посмотреть — словно, обыватель в зоопарке или масквич в глубинке — на другую культуру, другой мир, часто красочный, интересный, забавный, но, при этом, первобытный — ну, не совсем полноценный, «недотягивающий» что ли. «А ну — подавай шабаш за мою мятую потную стодолларовую купюру!» Такое отношение утончённого европейца-колонизатора, возможно, любознательного, уже якобы не злого, уже не кровожадного и — премного благодарны! — без охотничьей винтовки, шорт и пробкового шлема, но никак не человека, мыслящего критически. Более того, в глубине души продолжающего оставаться снобистским европоцентристом. Такие люди и такое отношение провоцируют в сверхвпечатлительных обществах появление новых гитлеров и путиных, а также своих больных «заразой неоколониста», а в адекватных обществах — усмешку и сочувствие. По-моему, внутренний мир бушмена из джунглей, туарега из Сахары, алтайского сельчанина или ковбоя из американских прерий более многогранен, более естественен, и, потому, всегда более интересен, чем внутренняя философия сытого и прыщавого «белого воротничка» из Лондона, Москвы, Берлина или Буэнос-Айреса. Да хоть из Баку.

Ещё одна история, которую мы хотели отснять для фильма — про похищение невест. Это старый кавказский обычай, ещё из домусульманской традиции, с которым не смогли справиться ни Ислам, ни Советская власть. Это не романтические небылицы, а современное явление.

Девушку могут похитить просто на улице, могут — ночью из отчего дома, верхом на лошадях или на старой «копейке», а могут своровать непосредственно перед женитьбой на нелюбимом человеке прямо в свадебном платье. Иногда бывают и курьёзные случаи — когда я подростком жил в Баку, парень-сосед с третьего этажа нашего подъезда «похитил» дочку других соседей с первого этажа — та зашла поболтать с его сестрой, своей подружкой, а обратно её не выпустили. Было, что одну и ту же девушку дважды крал один и тот же парень, но это редкостный форс-мажор.

Главное — доставить невесту до дома жениха. Так как после этого просто вернуться в родительский дом — без негативных последствий для своей репутации — девушка не может. Вот если её отобьют во время кражи, или до того, как она попадёт в дом молодого человека — здесь претензий к ней общественное мнение не имеет.

Чаще всего такое «похищение» происходит по обоюдному согласию молодых, когда родители — обычно родители девушки — не согласны на их брак. Спустя несколько дней молодые идут к ним за родительским благословением, которое предки вынуждены дать. Бывает, что это заранее обговоренная между родителями невесты и жениха акция. Дело в том, что после похищения и последующего примирения пышные свадьбы не проводят. А раньше люди жили очень бедно, даже мясо ели редко. В горах жизнь, вообще, суровая, да и сейчас не все на Рублевке живут. Так вот, чтобы не тратить колоссальные деньги на свадебную церемонию, оба дома договариваются об инсценировке. Ещё бывает, что кража невесты — просто исполнение красивого обряда. Ну, так принято. Особенно, у наших грузинских азербайджанцев.

Но вот реальное похищение невесты на Кавказе всегда порицалось. Это когда парень с дружками может запихать в машину — и тем самым сломать ей жизнь — приглянувшуюся ему девушку, а она даже никогда не подозревала о чувствах, а, может, даже о существовании пылкого Ромео. С девушкой поступают как с вещью, отказывая ей в собственном выборе и воле. Может, она и не против, чтобы её похитили, но чтобы это сделал всё-таки её избранник. Я сам участвовал в этом обряде два раза. В одном из них мы выкрали девушку прямо из отчего дома — получилась такая молниеносная спецоперация со стрельбой в воздух. Но в обоих случаях — по обоюдному согласию молодых. А вот мои двоюродные племянники за похищение невесты, которая не собиралась таковой стать, получили реальные сроки. Есть похищения невесты, а есть похищение человека — преступление. И громкими становятся именно такие кражи невест. В последнее время в северокавказском регионе России это стало социальным бедствием. Родители боятся отпускать дочерей из дому без охраны. Девушки уже с 16-ти лет не могут спокойно куда-то пойти. Местные власти пытаются как-то законодательно бороться, но пока даже вмешательство старейшин не всегда помогает. Когда происходит ломка или даже кризис традиционной системы, в первую очередь девальвируются положительные правила и обычаи.

Но каждый случай надо разбирать отдельно. Не так ли? Представить этот обычай, как дикий средневековый обряд диких кавказцев, свалив все случаи в одну кучу — вот, мол, мало того, что в Москву понаехали, так ещё и свои уставы притащили — это разве честная исследовательская работа? Не на каком-то интернет-форуме сказать, не в кругу друзей, а в эфире федерального телеканала?

Об этом похищении сообщали многие московские СМИ — в январе 2004 года в Юго-Восточном округе Москвы на улице Коновалова 16-летнюю школьницу-азербайджанку Г., во время прогулки со своей младшей сестрой, затолкали в чёрную «десятку» с тонированными стёклами и замазанными номерами. Кто это сделал, родители Г. догадались сразу — несколько месяцев до этого их 25-летний сосед сватался к девушке, но они ему отказали — слишком молода, да и парня она не знала. А вот лихому джигиту просто приспичило — взял и украл.

Мы с Ильёй решили эту тему раскопать. Планировалось, что, сняв для фильма эту историю — девушку, парня, её родителей, то, как всё происходило, как в дальнейшем сложилась судьба этих молодых людей — используем её в качестве информационного повода, чтобы рассказать об этом горском обычае, ставшим культурным явлением главного мегаполиса страны. Добросовестно рассказать — с интервью с этнографами, с противоположными экспертными точками зрения, но с нейтральным закадровым текстом.

И тут наш с Ильёй творческий союз не выдержал испытания. После упорных поисков нашёл я отца этой девушки. Оказалось, что та история закончилась очень нехорошо — похищенная Г. не собиралась отвечать взаимностью малознакомому ей парню, постоянно плакала, отказывалась от еды, и раздосадованный парень, продержав её несколько дней, но так и не добившись своего, просто вернул её. А потом скрылся, даже прощения не попросил у семьи девушки. Здесь уже был вопрос чести — найти парня и, как минимум, дать по шее: для любого нормального отца дочки — это же святое, кто их ещё защитит, кроме него. И брата, если он есть.

— Илюха, я вообще-то могу их семью уговорить на съёмку, но ведь им придётся перед всей страной «раздеться». Правда, обидно, что столько усилий было потрачено на поиски.

— Да ты что?! С ума сошёл?! Звони скорее — договаривайся. Такая тема!

— Не понял. Ей, вообще-то, ещё и замуж выходить…

— А нам какое до этого дело?! Мы на её примере покажем всё про это варварство, — дважды проговорился Илья.

— Теперь понял. Я эту семью больше трогать не буду! И всё!

Зимин минуту молча меня изучал:

— Ты что — боишься их? Они какие-то крутые?

— Да причём тут это, а? Крутые или нет… Я не знаю. Но, мы людей подставим. Представь себя на месте отца этой девушки.

— Эльхан, это же лишние эмоции! Это же непрофессионально!

«Оооо! Понятно. Это школа Николая Картозия. Его дрессировка. Я-то знаю».

— Ну, тогда согласен: я не профессионал. Так всем и скажешь, хорошо?

Я собрался уходить.

— Ты же мне обещал эту тему с похищениями невест.

Договорился со знакомыми актёрами-чеченцами, чтобы мы сняли так называемую теле-реконструкцию — чтобы показать, как это обычно происходит. Роль невесты играла заслуженная артистка Ингушетии и Чеченской Республики, всегда внешне юная Роза Банкурова. Сам обряд очень красивый, динамичный, с сочной «картинкой» — то, что «любит» телевизионная камера. Да и ребята отработали отлично. Съёмку проводили на Воробьёвых горах в аллее у здания МГУ.