Чтение онлайн

В точку. Именно это я и планирую делать — угрожать.

Долю секунды я ощущаю невыносимое отвращение к самому себе, почти тошноту, боль, как если бы меня ударили под дых невидимым кулаком. То, что я собираюсь сказать, омерзительно. Заготовленные слова жгут язык, не желают быть озвученными. Приходится напоминать себе, что на войне все средства хороши.

— Если ты не откажешься от Элен, Освальд узнает о нашей маленькой шалости.

Лицо Гора багровеет за секунду. Ярость вперемешку со стыдом наполняет его, как вино — пустой стеклянный сосуд.

— Ты этого не сделаешь.

Кажется, я слышу скрежет зубов.

— Отец тебе не поверит.

— Я знаю шамана, способного снять слепок воспоминаний.

Из груди соперника вырывается гневный рык. Гор сжимает кулаки. Того и гляди набросится.

— Шантаж?

Я киваю, не в силах заставить себя продолжить. Изображать подонка мучительно. С каждым словом я падаю все ниже, все больше пачкаюсь в грязи, от которой не отмыться.

Гор смотрит мне в глаза. Смотрит долго, пристально. Выдержать его взгляд тяжело, потому что на самом деле я не мерзавец. Никогда им не был. Не уверен, что смогу осуществить свою угрозу. Кажется, Гор тоже это понимает. Знает меня слишком хорошо.

Ненависть в его взгляде сменяется горечью. Оскал превращается в жесткую усмешку.

— Ты не поступишь так с Элен.

Он прав — не поступлю.

— Не унизишь ее.

Не унижу.

— Ведь она пострадает тоже.

Нельзя причинять боль любимой — здесь мы с моим зверем солидарны.

— И я не верю, что ты способен так поступить со мной, — заканчивает Гор беззлобно, и я вдруг понимаю, что и в этом он прав.

Время идет. Сумерки выцветают. Первые солнечные лучи ложатся на землю. Мы молчим, приведенные в хрупкое равновесие. На лице Гора ни следа ярости, бушевавшей минуту назад. В моей груди пустота, яма размером с черную дыру. Ширится, растет, высасывает из меня жизненные соки.

— Мне жаль нашу дружбу, — говорит Гор. — Жаль, что все так получилось. Ты должен уважать выбор Элен. Тем более у нас будет… — он резко замолкает, поджимая губы. — Отступись.

Из ямы Гор выбирается в волчьей ипостаси.

— Уходишь? — бросаю я вслед, полный болезненной безнадеги. — Так уверен, что мои угрозы — блеф?

Он не оборачивается, замирает на краю обрыва словно в нерешительности, но потом исчезает из моего поля зрения, так ничего и не сказав. И снова до меня доносится шорох опавших листьев и качающихся кустов.

Отступись…

В рукаве моем припрятан потрясающий козырь. Козырь, которым я не могу воспользоваться. А еще у меня есть план. План А, план Б — множество вариантов, как заполучить Элен. И все они причинят ей боль.

В своем эгоизме я зашел слишком далеко. Волк должен защищать истинную, а не ранить.

Ты должен уважать выбор Элен...

Глава 19

Новость о моей беременности отец Гора воспринимает со стоическим спокойствием. Он не рад, но ничего не может поделать: бросить беременную самку — получить на репутации несмываемое пятно. Теперь сам Освальд не позволит сыну со мной расстаться, даже если на пути того встретится истинная пара.

На лице вожака отчетливо читается отношение к происходящему. «Захомутала, привязала пузом», — вот о чем он думает, глядя на меня со смесью брезгливости и смирения.

Мы принимаем от Освальда сухие поздравления и на две недели забываем о его обществе. Я рада бы не видеть его и дольше, но сегодня особенный день. Сегодня шаманка явится в дом вожака и в торжественной обстановке назовет пол будущего ребенка. Вернее, попытается выведать эту информацию у духов.

Я не знаю, почему Гор с Хлоей так решили. Почему захотели устроить из этого события нечто масштабное. Я с трудом отговариваю Гора приглашать гостей: ведьма упорно льет ему в уши о необходимости праздничного приема.

Куда предпочтительнее было бы пообщаться с духами в домашней обстановке. Тихонько все разузнать, а с родителями поделиться во время очередной встречи. Но Гор считает иначе. Хлоя убедила его, что моя беременность — дар богов и боги ждут от нас определенного поведения.

Привлекать внимание к моему положению кажется неправильным, для меня беременность — очень личная, интимная вещь, но волки суеверны, любимый боится разгневать высшие силы и идет на поводу у шаманки. Спорить с ним бесполезно.

С самого утра, помимо уже привычного токсикоза, меня мучает дурное предчувствие. Я не хочу идти к Освальду, наблюдать его кислую физиономию, стоять под дымящимися палочками колдуньи, проводящей ритуал среди чужих мне людей. Тем не менее, вопреки своему желанию, я взгромождаюсь на каблуки, надеваю свободное платье, скрывающее небольшой животик, — он у беременных волчиц растет быстро — и послушной овечкой плетусь за Гором к машине.

По дороге, наблюдая проплывающие за окном деревья и спрятанные в густой растительности особняки, я понимаю, что еще в происходящем кажется мне глубоко неправильным. Моих родителей на торжественную церемонию общения с духами не пригласили. Я словно сирота, не имеющая ни отца, ни матери. Наверное, впервые за пять лет совместной жизни с Гором я отчетливо осознаю, что мою семью считают даже не вторым сортом — третьим. Мне бы возмутиться — теперь, пользуясь своим положением, можно бунтовать и капризничать сколько влезет — но желания обсуждать неприятные темы нет. Всю дорогу меня мутит. Я даже приоткрываю окно в надежде, что свежий воздух принесет облегчение.

На крыльце роскошного дома нас встречает Анна, моя свекровь. Волчица, как всегда, одета с иголочки — укладка, каблуки, элегантный костюм. Глядя на нее, тихую, покорную, идеальную, я вдруг вижу собственное будущее и… пугаюсь. Перед внутренним взором начинают проноситься кадры их с Освальдом семейной жизни. То, как Анна боится сказать лишнее слово. Как следует за супругом молчаливой тенью и не смеет ни в чем перечить. Потухшая. Вот какое определение приходит на ум. Мать Гора выглядит потухшей. Когда-то, уверена, в ней горел огонь, но его погасили. Уничтожили.

— Милый, Элен, рада вас видеть. Как ты себя чувствуешь, дорогая?

Анна относится ко мне теплее Освальда, и перспектива стать бабушкой ее, похоже, искренне радует.

— Спасибо, нормально. Немного подташнивает.

— О, это в порядке вещей. Я распоряжусь заварить тебе мелиссовый чай. Можно попросить у Хлои зелье от токсикоза.

Шаманка уже приехала и в гостиной беседует с Освальдом. Впервые вижу, чтобы вожак разговаривал с женщиной на равных. Хлою внимательно слушают, ее слова встречают серьезным кивком, на вопросы отвечают с должным уважением. Наблюдать это удивительно, особенно учитывая юный возраст шаманки: Хлоя на год моложе меня, но пользуется авторитетом, каким не всякий альфа способен похвастаться.

Когда мы входим в комнату, разговор обрывается. Ведьма вскакивает с дивана и принимается рыться в объемной холщовой сумке, которую притащила с собой. Горничная из семьи омег подает мне мелиссовый чай, и я рада, что в обстановке повисшей неловкости могу занять чем-то руки.

Ладонь Гора опускается мне на поясницу. Как же я благодарна ему за этот жест безмолвной поддержки. При всем желании не получается понять причину моего волнения, но оно растет с каждой секундой ожидания ритуала.

— Ну, будем надеяться, что внутри тебя мальчишка, — Освальд кивает на мой живот. — Впрочем, неважно. Если не выйдет в этот раз, попытаетесь снова.