Чтение онлайн

Я пытаюсь возразить, но оказываюсь на земле, сброшенная со спины Гора. Тело его вытягивается, неестественно изгибается, обрастает мускулами и шерстью, готовясь к трансформации. Одежда на бугрящихся мышцах расползается по швам, ткань лопается. В этот раз обращение в зверя длительное, его можно рассмотреть во всех уродливых деталях, услышать треск ломающихся и перестраивающихся костей.

— Убью подонка! — успевает прорычать Гор, прежде чем окончательно теряет человеческий облик и мохнатой тенью бросается в чащу леса.

Опережая его, над верхушками вязов несется ментальный зов. Мне будто в уши кричат — настолько этот вопль громкий: «Эштер! Месть! Смерть!» Мысли зверя обрывочны и полны ненависти.

Я должна что-то сделать. Нельзя допустить кровопролития. Эштер не лгал: с ритуалом все в порядке. Беременность — результат измены.

Обернувшись волчицей, я кидаюсь за Гором. Надо остановить разъяренного хищника, прежде чем случится непоправимое.

* * *

Ярость и магия, бурлящая в крови, превращают Гора в настоящего монстра. Его волк огромен, но сегодня он кажется еще внушительнее. Кажется действительно устрашающим. Зверь исчезает среди деревьев, но сначала я успеваю заметить горящие оранжевые глаза и оскаленную пасть, полную острых зубов. Серая шерсть топорщится, уши прижаты к голове, кожа на носу собирается складками.

Миг — и я теряю Гора из вида: клыкастая махина растворяется в лесных сумерках. Солнце только начинает клониться к закату, но под густыми кронами темно, как ночью. Ветки деревьев сплетаются плотным пологом, не пропускающим свет.

Я бегу за Гором в этой зеленоватой темноте, бегу по его следу, ибо самого зверя не видно: он вырвался далеко вперед. Я безнадежно от него отстала и теперь ориентируюсь по запаху, тянущемуся за волком, по грохоту, который он поднимает во время своего движения, по сломанным веткам, отмечающим его путь. Дыхания не хватает, сердце заходится в бешеном галопе. Я самка, более слабая, менее выносливая, беременная, не успеваю за своим альфой. Мне надо бежать быстрее. Надо предотвратить трагедию.

Ментальный крик Гора разносится по всему лесу, оглушительный, как трубный вой, — Эштер не может его не услышать, не может не принять вызов. Отказаться от поединка — опозориться на всю стаю. Для волка расписаться в собственной трусости страшнее смерти.

«Пожалуйста, любимый, остановись. Не делай этого!» — снова и снова я пытаюсь пробиться в сознание зверя, но моей магической силы не хватает. Сколько ее у дочери дзеты? Жалкие крохи. Три капли на донышке. Остается только нестись за Гором, надеясь успеть вовремя.

У меня нет плана, нет храбрости, нет силы, чтобы разнять атакующих друг друга волков. Ничего нет. Только отчаянная решимость: никто не умрет по моей вине — я не позволю.

Где-то впереди, в километре от меня, с грохотом ломается пополам тонкое дерево, затем сквозь лесную темень летит дикий вой. И сразу слышится ответный: Эштер спешит на поединок.

Устала. Как я устала! Безумная погоня за Гором выматывает до слез. Хочется рухнуть на землю и разрыдаться от собственной слабости. Я дышу, как загнанная лошадь, которую только и остается, что пристрелить. Не могу больше бежать, но надо. Надо!

Собирая волю в кулак, я ускоряюсь, огибаю кусты, перепрыгиваю через овраги. Но безбожно опаздываю. В какой-то момент раздается чудовищный треск. Птицы, прячущиеся в ветвях, испуганно взметаются в небо темной кричащей стаей. Волки встречаются. Сходятся в битве не на жизнь, а на смерть. Я слишком далеко, чтобы им помешать.

Рык, треск, лязг зубов, шорох сухих листьев под лапами. Запахи пота, мускуса, крови. Наконец, задыхаясь, я вываливаюсь на поляну, где дерутся взбешенные оборотни, и с ужасом вижу глубокие отметины от клыков на боку черного волка, рваную рану — на ноге серого, а внизу — красную влажную траву.

Соперники бросаются друг на друга, вставая на задние лапы и целясь зубами в горло.

Что делать? Как прекратить этот кошмар?

Я даже не осознаю, что снова перекидываюсь в человека и растерянно мечусь туда-сюда, абсолютно голая. Кажется, я кричу. Я совершенно точно что-то кричу, ибо мои связки напряжены до предела, а в горле болезненно скребет. Но за рычанием волков, за грохотом собственного сердца ничего не слышно.

Оборотни на меня не реагируют, даже не замечают, что, кроме них, на поляне кто-то есть. Контроль над звериной сущностью потерян. Человеческая личность растворяется в животных инстинктах, в желании победить, пролить кровь врага — это вечное стремление альфы быть первым.

Они не остановятся. Не остановятся, пока чей-то бездыханный труп не упадет на землю.

То, что я делаю, — жест отчаяния. Бросаться между двумя зубастыми тварями — самоубийство, но думать об этом нет времени. То, что меня с легкостью могут распустить на ленты, я понимаю слишком поздно: когда когтистая лапа уже летит мне в лицо. Удар предназначен Гору, но на траектории движения внезапно оказываюсь я, и Эштер не успевает остановиться. Все происходит чересчур быстро. Вспышка оглушающей боли. Голову резко мотает в сторону. Ноги подкашиваются. Плечо встречается с чем-то твердым, ноздри забивает запах земли, а еще — железа. По щеке бежит кровь и капает на ключицу.

— Элен! Элен!

В ушах звенит. Зовущие меня голоса с трудом пробиваются сквозь этот звон. Моя голова — медный колокол, в который ударили.

— Что ты натворил! О предки!

Перед глазами возникают голые мужские ноги, колени, руки, тянущиеся к моему лицу. В шоке я поднимаю ладонь и накрываю раненую щеку, чувствуя кожей теплую влагу.

— Элен!

Два силуэта склоняются надо мной в колодце сужающейся тьмы.

Глава 21

— Элен, ты меня слышишь? Элен? Что с ней? Она давно должна была очнуться. Кровотечение прекратилось.

Голос Эштера.

Я хочу отозваться, но чувствую себя слишком слабой — сил нет даже на то, чтобы открыть глаза. Поврежденная щека не болит. Сквозь тело волнами проходит тепло, по которому я узнаю магическое воздействие. Некоторые волки обладают навыками целителей, но Гор к их числу не принадлежит. Значит, мне помогает Эштер?

— Это ты виноват!

«Любимый…»

— Я так испугался. Почему она не приходит в сознание?

«Я здесь! Я вас слышу!»

— Если бы ты не…

«Хватит! Хватит ругаться!»

Я пытаюсь поднять руку, призвать обоих волков к молчанию, но мышцы не подчиняются. Я будто парю в невесомости, в непроглядном мраке.

Ребенок! Мой ребенок! Ох, с ним все в порядке. Я ощущаю его. При желании могу услышать биение маленького, еще несовершенного сердечка.

— Надо, чтобы она обратилась, — говорит Эштер, осторожно касаясь моей щеки в том месте, куда пришелся удар когтистой лапы. — В зверином обличье раны быстрее затянутся. Иначе могут остаться следы.

Что? Следы? Шрамы? Он имеет в виду шрамы?