Чтение онлайн

Необходимость беспрепятственного сообщения через вздувшиеся реки в этой богатой водою местности заняла мое внимание. До сих пор мы носили с собой несколько пирог. Но переноска их в течение долгого времени была тяжела, и, кроме того, от этого средства было слишком мало пользы. Доброволец военного времени Герт, плантатор с нижнего Руфиджи, особенно заинтересовался этим вопросом и научился постройке лодок из коры у местных туземцев, хорошо знакомых с этим делом. После того как его попытки увенчались успехом, во всех ротах занялись постройкой таких лодок, для изготовления которых при известном навыке требовалось не более двух часов. Подобные лодки не использовались нами в большом количестве, но они дали уверенность, что в случае необходимости даже сильные потоки не будут служить препятствием для наших неповоротливых караванов и грузов.

После некоторого знакомства с местностью мы открыли на реке Мсалу броды, которые даже при высокой воде открывали сообщение между обоими берегами. Наши боевые патрули под командой сержанта Валетта и других отправлялись из укрепленных лагерей близ Нанунгу, переправлялись через реку, составлявшую западную границу нашего лагерного района, и производили поиски против неприятеля, занимавшего лагери у Мтенде. Одному из этих патрулей, имевшему усиленный состав и снабженному двумя пулеметами, удалось западнее Мтенде атаковать неприятельский караван с продовольствием. Но затем наши недостаточно быстро оторвались от частей противника, прикрывавших караван, и, атакованные со всех сторон, оказались в тяжелом положении. Оба пулемета были потеряны, а их прислуга, европейцы, - перебиты. Правда, аскари вернулись в Нанунгу в полном составе, но командир патруля, фельдфебель Мюслин, отстал во время отхода и попал в руки противника. Другой патруль, с которым капитан Мюллер переправился на севере через Мсалу, быстро выбил английский пост у Лосиндже. В этом же районе был захвачен лагерь английского лейтенанта Вингольта, который, как об этом упоминалось раньше, бежал из нашего плена и сделался одним из лучших английских патрульных начальников. Туземцы, на которых усиленно влияли английские патрули, шпионили в пользу неприятеля, получая за это различные части одежды. Кроме того у реки Мсалу около хижины одного из вождей туземцами было произведено неожиданное нападение на строителя лодок, добровольца Герта, и он был убит.

В то время, то есть во второй половине марта 1918 года, наше настроение приподняли вести, принятые нашей станцией беспроволочного телеграфа. В них говорилось о чрезвычайно мощном германском наступлении на западном фронте. Я держал пари с санитарным офицером при штабе, доктором Тауте, что Амьен будет скоро взят{53}. Период многонедельного затишья, которое наступило теперь в связи с приостановкой наших операций, я использовал, чтобы привести в порядок мою правую ногу, которая из-за песчаной блохи{54} в течение полугода причиняла мне большие неудобства. Песчаные блохи, которые встречаются в некоторых лагерях в несметном количестве, въедаются в тело, главным образом, у края ногтей на ногах и причиняют болезненное воспаление. Если не обращать внимания, то они проникают в мясо все глубже и, по мнению врачей, служат причиной уродства ног у многих туземцев и потери пальцев. Я тоже страдал от этих насекомых, и при ходьбе на ногах постоянно образовывались нарывы. К счастью, наш штабной врач Тауте сделал мне операцию, во время которой вырвал ноготь.

Я пострадал еще и в другом отношении. Во время одной из разведок я наткнулся правым глазом на стебель травы выше человеческого роста. Затем, ввиду лечения атропином, хрусталик потерял способность сокращаться, а потому я не мог хорошо видеть правым глазом, а также разбирать какой бы то ни было шрифт или карту. Такое состояние было очень тягостным, так как мой левый глаз был сильно поврежден вследствие огнестрельной раны, полученной еще в 1906 году при усмирении восстания готтентотов в юго-западной Африке, и я мог читать им только при помощи увеличительного стекла.

Но таких стекол достать было нельзя, и, таким образом, я был вынужден разрабатывать различные операции, будучи лишен возможности хорошо видеть.

Патрули отряда Келя продвинулись из района Медо-Намуну до морского побережья, захватили у нижнего течения реки Лурио и далее к югу от этой реки португальские укрепления и взяли несколько пушек, некоторое число ружей и патронов, преимущественно старой системы, а также значительное количество продовольствия. Туземцы относились к нашим патрулям дружелюбно и видели в них освободителей от португальского гнета. В свою очередь, патрули отряда Отто высылались от Махуа в район южнее реки Лурио, и обер-лейтенант Метнер, отлично изучивший нравы и обычаи туземцев, хорошо отзывался об уме и благоразумии португальских негров и о разумных и широких взглядах их вождей.

Лейтенант фон-Шербенинг, захвативший со своим патрулем бому Малему, доносил о большом богатстве этой страны. Чтобы нам тоже что-либо досталось из этого изобилия, он прислал в Нанунгу свинью, а так как она не могла идти, ее несли на протяжении 300 километров. К сожалению оказалось, что это была не европейская свинья, а животоное из породы водящихся в пори диких свиней с жестким мясом, которых мы часто убивали в лесу.

Опять наступил период, когда сведения о неприятеле добывались с большим трудом. Однако, многое можно было извлечь даже из тех несовершенных карт, которые находились в нашем распоряжении. Я не сомневался, что следующие свои операции неприятель начнет главными силами от морского побережья, из района Порт-Амелия{55}. В то же время было установлено появление более крупных сил противника у Мтенде, а также имелись, правда очень неопределенные, сведения о движении неприятельских войск на Махуа с юго-запада. Это давало мне основания предполагать, что одновременно с предстоящим наступлением главных сил противник намерен другими частями вести операции с запада. Казалось, создавалась обстановка, при которой я мог использовать действия по внутренним операционным линиям и атаковать одну из колонн неприятеля. Условия, в которых противник находился с точки зрения обеспечнности провиантом, говорили за то, что его колонны, наступавшие с запада, не могли быть особенно сильными. Таким образом, именно здесь мог представиться благоприятный случай, которого я искал. Поэтому я остался с главной частью своих войск в районе Нанунгу и, кроме того, перевел сюда от Лурио отряд капитана Отто. С этими силами я предполагал развить наступление в западном направлении. Капитану Келю ставилась задача сдерживать продвижение главных неприятельских сил от Порт-Амелия и постепенно, шаг за шагом, отходить на меня.

Капитан Мюллер, который после долголетней службы в штабе принял на себя командование отдельным отрядом из 2 рот, был выдвинут вперед из района Нанунгу на Махуа, чтобы нанести здесь возможный вред неприятелю. Он обошел Махуа и юго-западнее этого пункта неожиданно напал на укрепленную продовольственную факторию Канене. Защитники, англичане-европейцы, поняли, что потеря запасов неизбежна. Чтобы помешать этому хотя бы отчасти, они растащили запасы спирта и попали в наши руки сильно навеселе.

Сам я в середине апреля также двинулся на Махуа и уже издалека услышал, что близ этого пункта происходит оживленная перестрелка. Капитан Мюллер столкнулся у Коривы, северо-восточнее Махуа, с батальоном противника под командой полковника Бартона. Последний был послан в набег и атакован нашими на походе. Несмотря на то, что с нашей стороны в бою участвовало едва 70 ружей, нам все-таки удалось произвести охват правого фланга противника и так энергично взять его под действительный пулеметный огонь с термитного холма, что неприятель обратился в паническое бегство. При этом он потерял свыше 40 человек. К сожалению обер-лейтенант Вундерлих получил тяжелую рану в нижнюю часть живота, был отправлен в лазарет в Нанунгу на расстоянии двух переходов от места боя и скоро умер.

Удар, для которого я предназначал главные силы, был уже успешно проведен слабым отрядом Мюллера. Поэтому я опять вернулся со своими частями в район, лежащий непосредственно к западу от Нанунгу. Там обнаружилось наступление более серьезного противника, сильные патрули которого переправились через реку Мсалу. Мой план - захватить врасплох более крупную часть противника непосредственно после ее переправы через реку - не удался; полученные мною сведения оказались неверными. Но все-таки наши боевые патрули в целом ряде мелких столкновений у Мсалу и западнее нанесли противнику значительные потери, и его боевые отряды скоро очистили восточный берег этой реки. Наши продовольственные патрули, задача которых состояла в доставке провианта по направлению на Махуа, неожиданно натолкнулись 3 мая в районе Сайди на более сильные неприятельские отряды, которые представляли. большую угрозу для нашего полевого лазарета и наших запасов продовольствия близ Макоти.

Для обеспечения наших будущих операций, которые предполагалось вести преимущественно в западном направлении, часть нашего продовольствия была перенесена в Макоти. Мы немедленно выдвинули боевые патрули, которые имели у горы Кирека, несколько столкновений с неприятелем. Сначала я решил принять меры против неприятельских дозоров, а потому выслал туда капитана Шульца с сильным патрулем для поддержки наших передовых частей и сам двинулся 4 мая с главными силами по дороге Нанунгу - Махуа. Я рассчитывал получить возможность быстро атаковать неприятельские части, если бы они где-либо неожиданно появились.

Днем наши патрули наткнулись на нового противника у горы Кирека. Один из отрядов противника был отброшен, и можно было предполагать, что сзади, в укрепленных лагерях, находятся более крупные силы. 5 мая, утром, я выступил из своего лагеря на Макоти. Во время передвижения я страстно желал, чтобы неприятель избавил нас от атаки на его укрепленную позицию, и надеялся, что он выйдет из своих окопов и тогда бой развернется в открытом поле.

В 11 часов утра я прибыл к горе Кирека и отправился вперед к капитану Шульцу, занявшему своими патрулями несколько скалистых пещер в строевом лесу. Как раз когда я подходил, я получил донесение от одного соля (черного фельдфебеля), вернувшегося с патрульного обхода, что большие силы неприятеля двигаются развернутым порядком и должны сейчас появиться на близком расстоянии. Я дал знать об этом обер-лейтенанту Белю, только что подошедшему со своей ротой к отряду Шульца, и поручил ему в случае неприятельской атаки немедленно вступить в бой. Затем я вернулся назад и отдал приказ о движении наших следовавших сзади рот.