Чтение онлайн

— Конечно, мой любезный спутник! Я знаю такого человека, которому я в общем могу доверять и который, в свою очередь, мне очень обязан. Там есть такой Ахарон из сынов Иза-Роиловых [31] . Передай ему мое слово, и он сделает для тебя все, что ты попросишь, — Амути вынул из-за пазухи маленький свиток тонкого папируса. Чертя на нем знаки, он объяснял Магрубету: — Тут рядом с главными воротами храм, тут — базар, за ним — второй дом налево. А это—мой личный знак Ахарону. Он должен его хорошо помнить.

Магрубет молча разглядывал значки на папирусе, стараясь не показать своего радостного удивления: нигде в Менефре не нашел он следов сынов ешероиловых, а здесь они сами неожиданно обнаруживаются.

— В моей душе вечно сохранится благодарность, — сказал Магрубет. — Помимо наших интересных бесед я получил еще столько пользы и содействия!

— Мой любезный друг! — вежливо прервал собеседника Амути. — К своему великому счастью, я нашел в тебе замечательного, умного и значительного человека. Во-первых, я уже рад, что смог как-то облегчить твою трудную задачу. Но до начала нашего плавания я никак не мог даже подумать, что боги пошлют мне знакомство с таким человеком. Я, конечно, не знал, кого я беру к себе на корабль, но теперь я должен сказать, что в беседе с тобой и получил такое щедрое вознаграждение, что совершенно лишним и неблагодарным было бы для меня брать еще и деньги.

С этими словами Амути вынул из-за пазухи кожаный мешочек с серебрениками и протянул его Магрубету.

— Все мы люди, — сказал он. — Как частный человек я мог бы быть довольным выгодной для меня сделкой, но сегодня, проведя день пути в общении с тобой, как никогда, я чувствую себя египтянином. Я предчувствую, что ты накрепко свяжешь свою судьбу с моей страной и этим в веках оставишь по себе славу. Как египтянин, разговаривая с тобой, вождем другого народа, я не могу быть только частным человеком. Все тысячелетия Египта стоят за мной, но не я, маленькая божья слеза, тщусь оказать тебе свою милость. Наоборот — как сын Египта я призван свидетельствовать о его мудрой всеблагостности. Предвижу, что, может быть, не раз еще Египет просветлит сердца ваших царей и в трудное время приютит вашего Бога в его земных странствиях. Это говорю я, всю жизнь странствовавший с моим Богом в сердце среди чужих царств.

Магрубет беспрекословно взял свой мешочек с серебром и долгим взглядом посмотрел на Амути. В сумерках, на фоне светлеющего неба египтянин напоминал Озириса, каким его изображали во всех храмах. На губах его была полуулыбка, лицо являло мудрость и кротость, глаза горели знакомым Магрубету серебристым спокойным светом, а голову окружало кольцом тихо исходящее сияние.

Нисколько не удивился Магрубет. Он понял, что это из-за покрова веков ему приоткрылась святость Египта в лице человека, ученого купца Амути.

Быстро темнело. Тихий ветер и могучий Хапи несли корабль по середине вечности.

Ахарон с первого взгляда понравился Магрубету. Когда среди ночи, чтоб не стучаться под дверью, Магрубет вломился в дом, все, кроме Ахарона, в панике повскакивали со своих мест и ощетинились ножами. Он же спокойно и даже небрежно прицыкнул на окружающих и велел зажечь лампадку. Взяв в руки кусочек папируса со значком Амути, он несколько раз побегал глазами с папируса на незнакомца и обратно. Его живые, зелено-карие глаза выдавали человека веселого и быстро соображающего. Ростом Ахарон был не очень высок, но крепок, а по возрасту выглядел несколько моложе Магрубета. Лицо его было в крупных веснушках, а короткие волосы имели ярко-огнистый оттенок.

— Везет рыжим! — вместо приветствия пошутил Магрубет.

— Богам не жалуемся, — в тон ему ответил Ахарон, — однако ты заявился поздно, когда мы с компанией уже все покушали и легли спатЬ.

— Пусть они уходят, а мы с тобой снова покушаем, — сказал Магрубет.

— Уходите все! — как ни в чем не бывало распорядился Ахарон. — Ну! Быстрее! — подвинул он рукой замешкавшегося крайнего человека, кутающегося в темный плащ.

Магрубет пристально вгляделся в показавшуюся ему знакомой фигуру. В тусклом свете лампадки он разглядел страдальчески-бледное постаревшее лицо Масара. У самого порога Масар послал Магрубету молчаливый взгляд, изобразив на лице покорную улыбку. От этого Магрубет сразу помрачнел и заскрежетал зубами. Слишком неожиданная встреча с Масаром снова всколыхнула то чувство отчаянной тоски, с которым он два месяца назад начал свое путешествие в Египет. Ахарон перехватил взгляд Масара и уловил перемену в настроении незнакомца.

— Идите все во двор, в мастерскую и не расходитесь до утра, — напутствовал он уходящих довольно строгим тоном, затем повернулся к Магрубету: — Мой гость, кажется, знает нашего мудрого Масара Бен-Гецала?

— Да… знаю, — словно отмахнулся Магрубет и продолжал с большой значительностью: — Тем более я срочно хочу просить твоей помощи. — Он вынул свой кожаный мешочек и, покачивая его на руке, сказал прямо в глаза Ахарону: — Это тебе сразу задаток серебром.

Бойкий сын ешероилов, выдерживая взгляд ночного гостя, взял без церемоний мешочек, по-деловому аккуратно засунул в карман и весело сказал:

— Если срочные дела, как ты говоришь, то без этого не обойдешься. У меня по нынешним временам в карманах ветер свистит. А такой задаток стоит…

Он достал откуда-то из-под стола пузатый каменный кувшин с тонким горлом, затем шлепнул на стол две большие хлебные лепешки, наполовину завернутые в кусок белой тряпицы.

Коптилка дымила на пузо уродливого настенного божка. Началась важная, серьезная беседа о срочных делах, сопровождаемая поминутным возлиянием и упорным жеванием жесткой лепешки.

Сын ешероилов не задавал лишних вопросов.

«Мне нужно ночью оказаться в комнате фараона», — сказал сразу, без обиняков Магрубет. Вокруг этого и пошла вся беседа. Магрубет оценил то, как его собеседник внимательно выслушивает речь, безоговорочно принимает все условия и проявляет полное понимание своей роли в предстоящем деле. Через некоторое время Магрубет пришел к убеждению, что у него с этим человеком налаживается взаимодействие скорее по причине редкостного единодушия, чем под влиянием могущественного значка дома Амути. К концу разговора ему стало ясно, что он нашел себе друга.

Судя по всему, этот рыжий житель Авариса и знать не знал, что перед ним сидит гроза Палистана, властный вождь воинственного свободного народа. Сам редкая бестия, что проявлялось в его бесцеремонном обращении со своей братией, он, однако, сразу и безошибочно нашел тот правильный способ общения с собеседником, когда, полностью сохраняя свое достоинство, другому во всем отдается уважительное первенство.

Когда допили в очередной раз по большому кубку сильно разбавленного вина, Магрубет, опершись локтем на стол, уставился на Ахарона долгим взглядом покрасневших глаз, затем подмигнул деланно серьезно и начал низким и тихим голосом хеттскую походную песню.

Глядя на Магрубета, Ахарон также лукаво сузил свой темный глаз, послушал немного, и присоединился к пению погромче и повыше.

Полилась мужская песня, острая и подвижная: