Чтение онлайн

Он поднял глаза на потолок кабины, тронул Джейкобса за плечо и прижал палец к губам.

Кровь капала из-под крышки люка в потолке кабины. Казалось, спуск длится вечность. Лифт остановился. Тэйт и Джейкобс вышли из него спиной вперед, револьверы нацелены на потолок кабины. Тэйт не глядя дотянулся до двери и захлопнул ее.

— Ш-ш-ш-ш! — бросил он в вестибюль. Затем тихо: — Берри, Говард, он на крыше кабины. Возьмите ее на прицел.

Тэйт вышел на улицу. Черный автобус группы захвата был на стоянке. У этих ребят всегда есть набор ключей для лифтов…

Секунду спустя группа захвата начала действовать. Двое в черных бронежилетах и пуленепробиваемых шлемах рванули по лестнице на третий этаж. В вестибюле с Тэйтом остались еще двое. Они держали потолок лифта под прицелом своих винтовок.

Как большие муравьи перед дракой, подумал Тэйт.

Командир группы захвата говорил в микрофон:

— Давай, Джонни.

На третьем этаже Джонни Петерсон повернул ключ в замке, и дверь откатилась в сторону. В шахте было темно. Петерсон лег на пол, повернулся на спину, извлек из кармана жилета гранату ослепляющего действия и положил рядом с собой.

— Я готов, — сообщил он по рации. — Сейчас гляну вниз.

Он достал зеркальце на длинной ручке и осторожно выставил его за порог, а его напарник направил вниз луч мощного фонаря.

— Я вижу его. Лежит на крыше кабины лифта, не двигается. Рядом вижу револьвер.

— Руки его видишь? — спросили по рации.

— Одну вижу. Вторая под ним. Он простынями обернулся.

— Давай покричи ему!

— ПОЛОЖИ РУКИ НА ГОЛОВУ И ЗАМРИ! — Он не шевелится, лейтенант. — Да, хорошо. ЕСЛИ НЕ ПОЛОЖИШЬ РУКИ НА ГОЛОВУ, Я БРОШУ ВНИЗ ГРАНАТУ! ДАЮ ТРИ СЕКУНДЫ!

Петерсон достал из другого кармана жилета упор для двери — такие приспособления есть у каждого солдата спецчастей — и крикнул:

— ВНИМАНИЕ, РЕБЯТА, Я БРОСАЮ ГРАНАТУ! — И кинул упор вниз. В зеркало ему было видно, как стальной уголок отскочил от тела — Лейтенант, он не шевелится!

— Ладно, Джонни, мы сейчас попробуем открыть люк снизу. Прикрой нас!

Петерсон перевернулся на живот, достал пистолет 45-го калибра снял его с предохранителя, взвел курок и направил ствол вниз, на неподвижную фигуру на крыше кабины лифта.

— Готов! — крикнул он.

Петерсон видел, как в крыше лифта возникла узкая полоска света. Это его товарищи с помощью принесенного из автобуса длинного багра пытались открыть люк. Неподвижное тело им мешало, оно навалилось на крышку люка и не давало ее поднять. Наконец, тело съехало в сторону, одна рука вроде бы пошевелилась.

Палец Петерсона напрягся на спусковом крючке:

— Он пошевелил рукой, лейтенант! Но это, наверное, вы его толкнули!

— Понял. Продолжаем!

Крышка люка наконец откинулась в сторону. Петерсону было теперь трудно смотреть вниз: в глаза через открытый люк бил яркий свет.

— Он не шевелится! Его рука не касается револьвера!

— Хорошо, Джонни, — раздался в динамике рации голос лейтенанта. — Убери пистолет. Мы входим в кабину. Следи за ним через зеркало. Если пошевелится, сразу дай знать. Стреляем только мы! Понял?

— Вас понял.

Стоя напротив двери лифта, Тэйт наблюдал, как действует группа захвата. Один с карабином, заряженным бронебойным патроном, взял на прицел потолок кабины. Второй поднимался по приставной лестнице. В руках у него были тяжелый автоматический пистолет с прикрепленным к стволу фонарем и зеркало на длинной ручке. Пистолет и зеркало одновременно поднялись и исчезли в люке. За ними исчезли голова и плечи. Потом одна рука появилась обратно — в ней был револьвер 38-го калибра.

— Он мертв, — донеслось сверху.

Тэйт подумал, означает ли смерть доктора Лектера гибель для Кэтрин Мартин: кто теперь способен рассеять потемки, в которых идет расследование, после того как погас свет в этом чудовищном мозгу.

Тело проталкивали через люк вниз. Его приняло множество рук. Чужеродный предмет в освещенном ящике. Вестибюль битком набит полицейскими, теснящими друг друга.

Один из надзирателей пробрался вперед, посмотрел на раскинутые в разные стороны татуированные руки:

— Да это же Пембри!

В салоне завывающей сиреной «скорой помощи» молодой фельдшер ухватился за поручень и повернулся к рации, чтобы связаться с реанимацией. Ему приходилось кричать, чтобы перекрыть вой сирены.

— Он в коматозном состоянии, но жизненные показатели неплохие. Давление в норме. Сто тридцать на девяносто. Да, на девяносто. Пульс восемьдесят пять. Множественные ранения в области лица, кожа порезана лоскутами. Один глаз выбит. Я сделал фиксирующую повязку. Возможно, у него пулевое ранение в голову, сейчас трудно сказать…

В этот момент на носилках позади него распрямляются под ремнями руки, зажатые в кулаки. Правая рука выскальзывает наружу, нащупывает пряжку на груди и расстегивает ее.

— Я побаиваюсь затягивать повязку на голове. У него были судороги, перед тем как мы его уложили на носилки. Да полулежит, закреплен ремнями.

В это время за спиной у фельдшера окровавленная рука дотянулась до лица, пальцы сжали хирургический тампон и принялись вытирать кровь с глаз.

Фельдшер услышал, что кислород вдруг зашипел гораздо громче, повернулся и прямо перед собой увидел окровавленное лицо. Занесенного над его головой пистолета он не заметил. Удар пришелся ему над ухом.

«Скорая» замедляет ход, останавливается прямо посреди шестиполосного шоссе, вызвав затор и нетерпеливые гудки других машин, не рискующих ее объезжать. Два щелчка, едва слышные и напоминающие резкий звук выхлопа, — и «скорая» вновь тронулась вперед, сначала неуверенно, затем набирая скорость и перемещаясь в правый ряд.

Впереди показался съезд с шоссе в сторону аэропорта. «Скорая помощь», по-прежнему двигаясь в правом ряду, мигая маячками и завывая сиреной, приближалась к нему. Заработали дворники, сирена замолчала, маячки погасли. «Скорая» медленно подъехала к мемфисскому международному аэропорту — огромному красивому комплексу, залитому светом в этот зимний вечер. Описав дугу, «скорая» подрулила к автоматическим воротам, за которыми располагалась огромная подземная стоянка для транспорта. Высунулась окровавленная рука, забрала парковочный талон. И машина исчезла в подземном туннеле.

В нормальной ситуации Старлинг было бы любопытно узнать, как выглядит арлингтонский дом Крофордов. Но сообщение о побеге Лектера, которое она услышала в машине по радио, заставило ее выбросить это из головы.

У нее онемели губы и волосы на голове зашевелились. Она вела машину совершенно автоматически. Равнодушно скользнула глазами по чистенькому, аккуратному домику постройки пятидесятых годов и, не разглядывая его, только подумала отстраненно, не за теми ли освещенными и зашторенными окнами в левом крыле лежит Белла. Дверной звонок, как ей показалось, прозвенел слишком громко.