Чтение онлайн

Разочарование. Это была бы прекрасная возможность допросить и ее.

— Десять. Блядь. Тысячелетий. Малахай. — Остановившись перед его кроватью, я скрещиваю руки, изо всех сил стараясь скрыть, как сильно я дрожу.

ДНК Каламити — не единственная редкая вещь.

Суккубы способны околдовать кого угодно. Чаще всего они даже не делают этого специально. Они источают феромон, который привлекает большинство существ вокруг них.

Самцов, самок. Все они в конечном итоге хотят заняться с ним сексом. Это биологически невозможно ни для одного из наших видов — сопротивляться.

Но среди всех вампиров небольшая часть населения питает еще большую слабость к суккубам и инкубам.

В итоге мы становимся зависимыми, привязанными. Тела привязаны к опыту обладания ими, владения ими и неспособны отпустить их.

— Я говорю с тобой! — Малахай стоит у кровати, кутаясь в халат.

— А я тебя допрашиваю! — кричу я в ответ. — Гибрид среди нашего рода впервые со времен нашей первой королевы, и ты скрываешь это от меня!

— Опять! Как, черт возьми, тебе удалось проникнуть в ее медицинскую карту? — Малахай вспыхивает передо мной, агрессия выливается из него.

Именно то, чего инстинктивно хочет мое тело. Он решил пойти по лицемерному пути? Отлично. Это дает мне больше повода познакомить его лицо с моим кулаком.

Я встречаю брата лицом к лицу, обнажив клыки.

— К черту медицинские карты. Кому они нужны, когда портрет Нинкаси все еще лежит в катакомбах?

Запрокинув голову назад, он шипит в потолок.

Не подумал об этом, да?

— Черт, — ругается он себе под нос, отворачиваясь от меня. — Ты не мог оставить просто все в покое. Оставаться в неведении. Конечно, не мог.

— Зачем тебе это нужно? — кричу я ему в спину. — Вместо того, чтобы доверить мне помощь в этом деле? — вместо того, чтобы проинформировать меня, чтобы я мог лучше подготовиться?

Лучше подготовиться? Что за дерьмо. Меня нельзя было подготовить к этому. Не тогда, когда я разделяю ту же генетическую слабость к суккубам, что и мой предок.

Их число, хотя и бесконечно стабильно, но ничтожно мало по сравнению с нашим. Избегать их — или, по крайней мере, не подходить достаточно близко, чтобы уловить их феромон — было несложно.

Теперь одна из них живет прямо под нашей крышей, и за пять лет моего отсутствия она достигла половой зрелости, проявив всю сущность ее второго я — суккуба. С которой я был близок.

Которую я пробовал на вкус.

— Ты не понимаешь. Ты говоришь, что был в катакомбах, но очевидно, что ты пропустил ту часть нашей истории, где…

— Вклад Нинкаси в наше общество во время хаоса в годы основания. Ты принимаешь все эти решения на основании этого?

— Да, Обсидиан! Все меняется. Все. Ты считаешь, что это мое переписывание законов вызвало волнения в нашем обществе…

Я поднимаю руку, а другой потираю пространство между бровями.

— Нет. Не считаю. Это было неизбежно. Это всегда так. С этими новыми современными достижениями, это было неизбежно, что нам придется иметь дело с этим. Но ты искренне веришь, что позволить непредсказуемому гибриду, частично суккубу, частично вампиру править — это выход. — Это не вопрос, просто я повторяю его нелепое убеждение.

— Она великолепна, брат! В таком масштабе, какого нет нигде в королевстве. Ты видел ее. — Он замирает перед шкафом и вырывает из него планшет. Планшет слепо бросается в мою сторону, и, если бы он не знал о моих рефлексах, я бы обиделся.

Поймав его, я смотрю на информацию на экране.

— Забудь о ее показателях IQ (коэффициент интеллекта)…

— Меня больше беспокоит то, что люди называют ее EQ (коэффициент эмоциональности), — бормочу я, сканируя записи.

— Да. Она эмоционально неустойчива и непредсказуема из-за ее ДНК суккуба и того, как это усугубляет ее природу вампира. Но при достаточной автономии она может процветать, как когда-то процветала наша прародительница.

Я игнорирую его комментарий, прокручивая информацию со скоростью, которая озадачила бы смертных. За эти секунды я уже впитала все, что было в медицинских картах, тех самых, которые он месяцами скрывал от меня.

— Значит, если Каламити не давать повода для расстройства, она может контролировать злобные порывы своей суккубной стороны. Ты понимаешь, что ты говоришь? Мы должны изо дня в день подстраивать целую цивилизацию под ее эмоциональные капризы?

— Конечно, нет! — бледная кожа моего брата покраснела, и у него хватает наглости смотреть на меня, как будто это я здесь проблема. — Но мы дали ей максимальную автономию, какую только могли, в пределах разумного.

— В пределах разумного, — пробормотал я себе под нос, в очередной раз поражаясь тому факту, что он пытается справиться со всем этим без моего участия.

— Видишь? Именно поэтому я и не взял тебя на борт раньше.

— Хватит нести чушь. У тебя хватило наглости сказать мне, что есть шанс, что Каламити не выйдет замуж. Все это имело бы смысл, если бы ты активно искал для нее партнера. — Очень верно, но произнесение этих слов посылает вспышку жажды крови и агрессии по спирали через мои клетки.

Каламити в браке с другим.

Каламити позволит этому мужчине сблизиться с ней, чтобы контролировать ее природу суккуба.

Отбросив эту мысль, пока брат не прочел слишком много в моем выражении лица, я опускаю планшет на длинный прикроватный столик и поворачиваюсь лицом к стене.

— Партнер — это единственный способ контролировать ее. Кто-то, готовый стать ее суккубом. Консорт суккуб, ее единственный поставщик секса.

Мои клыки увеличиваются в свой полный размер, раня мою нижнюю губу.

Каждый мускул моего тела напрягается, готовясь к охоте на этого самца.

Трахните меня. Мое тело привязано к ней. Эта генетическая слабость, с которой я понятия не имею, как бороться, сделает принятие этого невозможным.

Если только я не стану добровольцем на эту должность.

В результате я всегда оказывался в ловушке между двумя невозможностями, не имея ни малейшего представления о том, какой путь нанесет наименьший ущерб.

— Никто за пределами королевской семьи и лекарей не знает о ее природе. Даже совет. Они согласились изменить законы, чтобы она унаследовала трон, просто потому, что этого требовали все женщины, находящиеся у власти.

Потому что та же агрессивная независимость, которой ее наделила ее природа суккуба, делает Каламити неотразимой для женщин, жаждущих перемен.