Чтение онлайн

Она открыла глаза как раз в тот момент, когда Эви бегом спустилась по лестнице и устремилась на кухню. Ее лицо было красным, мокрым и припухшим.

– Эви, подожди!

– Оставь меня в покое! – отрезала Эви и выбежала во двор из боковой двери на кухне. Лиза встала у раковины и увидела в окно, как Эви бежит к лесу, в сторону Рилаэнса.

Лиза прождала большую часть дня, но Эви так и не вернулась. Лиза вышла из дома, походила по двору, собрала немного клубники в заросшем сорняками саду и съела ягоды на ланч. Двор превратился в заросшее поле, стрижка травы всегда была папиной работой. Иногда Сэмми помогал ему, но он даже не умел заводить газонокосилку.

– Куда подевалась Эви? – поинтересовался Сэм, застав Лизу раскладывавшей пасьянс на кухонном столе.

Лиза пожала плечами. Сэм взял сэндвич с арахисовым маслом и отправился в свою комнату заниматься тем, чем он обычно занимался – читать, экспериментировать с химическим набором и наблюдать за своей муравьиной фермой.

Время приближалось к ужину, когда Лиза наконец решила поискать Эви. Она прошла по высокой траве на заднем дворе и направилась к лесу, который казался темным и холодным. Каждый звук заставлял вздрагивать. Трещали ветки, пронзительно кричали птицы. Все вокруг как будто предупреждало, что Лиза должна уйти. Повернуться и убежать. Она услышала странный птичий крик, незнакомый и печальный; звук пробрал ее до печенок и остался там.

– Эви? – позвала она.

Это было глупо. Ни к чему выглядеть такой жалкой трусихой. Она глубоко вздохнула и медленно пошла вперед, показывая лесу, что ей не страшно.

Она спустилась по склону холма к ручью, но там было не только пение птиц и журчание воды. Голоса. Где-то впереди и наверху. Лиза остановилась у ручья и с сильно бьющимся сердцем нырнула за ствол большого сахарного клена. На другой стороне ручья Эви разговаривала с Джеральдом. Не кричала и не резала ему горло, а именно разговаривала. Странно. Она несла на спине черный рюкзак, который казался тяжелым и набитым доверху. Рука Джеральда висела на перевязи, до локтя она была заключена в толстую гипсовую повязку. Он кивал, слушая Эви. Бекка стояла сбоку, как маленькая сторожевая собака, выставив нижнюю челюсть. Она расчесала укус на руке, и тот снова кровоточил.

– С какой стати мы должны тебе верить? – спросила Бекка.

Эви пробормотала что-то неразборчивое. Она сняла рюкзак и передала Бекке, та открыла его. Они с Джеральдом заглянули внутрь.

– Просто сделайте, как я сказала, и сами увидите, – сказала Эви.

Джеральд взял рюкзак и неуклюже надел его на здоровое плечо. Эви кивнула им и пошла прочь забавной утиной походкой; ее большие рабочие ботинки ломали ветки, крушили ростки и папоротники. Лиза спряталась за деревом и задержала дыхание, пока Эви переходила через ручей не более чем в пяти футах от того места, где она стояла.

Джеральд и Бекка убедились, что она ушла, потом повернулись к лесу, в сторону Рилаэнса.

– Думаю, она совсем спятила, – сказал Джеральд. Лиза впилась ногтями в кору дерева, за которым пряталась. Чем Эви занималась с этой парочкой?

– Она пытается выставить нас идиотами, – добавил Джеральд.

– А ты просто подумай, – мечтательно протянула Бекка. – Что, если она права?

– Когнитивная терапия для пациентов с агорафобией? – Франни помахала страницей, только что вышедшей из принтера. – Что за новость?

Обычно Фиби пользовалась рабочим компьютером и принтером для распечатки гороскопов или кроссвордов и головоломок, чтобы было чем занять голову во время перерыва на ланч. Эту привычку (слава богу, одну из немногих) она переняла у матери, которая всегда говорила, что кроссворды и головоломки поддерживают гибкость ума и что, по научным данным, те люди, которые решают их, реже страдают от болезни Альцгеймера в пожилом возрасте. Мать целыми днями сидела на диване с телевизором, настроенным на показ ток-шоу и мыльных опер, со стаканом виски в одной руке и карандашом в другой, она разгадывала книжки головоломок, которые брала со стендов у кассы магазина. Это была самая конструктивная деятельность, которой она когда-либо занималась.

Фиби не особенно любила читать, но любила хорошие загадки. Было что-то глубоко приятное в том, чтобы извлекать смысл из перепутанных буковок, превращая их в слова или предложения.

– Я вот что хочу сказать, – прошептала Франни, наклонившись так близко, что их плечи соприкасались. – По-моему, тебе сейчас следует изучать имена для младенцев или подбирать молочные смеси.

Она заговорщицки улыбнулась Фиби, и та ощутила моментальную боль – желание, чтобы мать была рядом, чтобы можно было поделиться с ней новостью о беременности и попросить совета. Но потом на нее обрушилась действительность, и Фиби поняла, что даже если ее мать еще жива, она станет последним человеком, к которому можно обратиться за материнской мудростью.

Мать приехала во Флориду на заднем сиденье «Харлея», принадлежавшего какому-то неудачнику, беременная на пятом месяце, накачанная амфетаминами, обожающая бильярд в придорожных харчевнях.

– Это было самое близкое подобие семьи, какое я имела, – с тоской говорила мать спустя долгие годы.

– Он был моим отцом? – спросила Фиби.

Мать рассмеялась.

– Кто, Эл? Нет!

– Тогда кто был моим отцом?

Мать прищурилась, словно пыталась разглядеть некий далекий предмет, невидимый для Фиби.

– Твой отец был бродягой, который бросил меня сразу же после того, как узнал, что я залетела. Он исчез без следа.

– Но ты должна была что-то знать о нем. Как его звали? Откуда он был?

Мать покачала головой.

– Имя не имеет значения. Ты не сможешь разыскать его. Он был из ниоткуда, Фиби. Он переезжал из одного города в другой, торгуя фруктами и табаком или разгружая трейлеры. Он ехал туда, где была работа или хорошая женщина, которая могла купить ему выпивку. Но он был красавцем, с этим не поспоришь. В старомодном киношном стиле. – Мать улыбнулась и тряхнула головой. – Потом я познакомилась с Элом. Бог закрывает одни двери и открывает другие. Эл и его друзья-байкеры приняли меня в свою компанию. Они звали меня Мамой Медведицей. Они сделали эту татуировку – сердечко у меня на груди. Это для тебя. Я хотела что-нибудь с твоим именем, но еще не знала, кто у меня родится, поэтому попросила их вытатуировать букву «С» – «Солнышко».

Фиби выросла, уверенная в том, что буква «С» на татуировке означала «Супермен».

– Ты не боялась заразиться гепатитом или ВИЧ? – спросила Фиби. – И вообще, ты носила шлем, когда ездила на мотоцикле?

Мать рассмеялась.

– Иногда, солнышко, нужно просто жить. И чувствовать ветер в своих волосах.

Фиби моргнула, глядя на Франни, и покачала головой.

– Эви, кузина Сэма, – сказала она и отложила блокнот, где делала записи. – Она остановилась у нас на недельку.

– И она страдает агорафобией?

Фиби кивнула.

– Без шуток? Она сидит на таблетках?

– Нет. Она пробовала таблетки, но говорит, что от этого только хуже. Таблетки дают ей лишь новый повод для беспокойства.

– Господи! А я ведь помню. Коренастая девочка с тяжелой астмой. С ней поступали жестоко. Просто ужасно, как дети иногда травят друг друга. – Франни передернула плечами. – Какая она сейчас?

Фиби немного подумала.

– Сдержанная и осторожная. С трудом идет на контакт, но, думаю, она неплохо относится ко мне. Меньше паникует, когда я рядом.