Чтение онлайн

— Ладно! Я тебе помогу! — Я вскидываю руки в воздух. — Не нужно так драматизировать.

Уэс смеется, убирая пистолет обратно. Это напоминает мне о том, как он выглядел на детской площадке. Темные ресницы, веером рассыпанные по щекам. Безупречная улыбка. Хриплый смех. Вот только на этот раз видеть его таким не доставляет мне боли.

Потому что на этот раз он хочет, чтобы я осталась.

— Мне нужен бензин, — объявляет Уэс, бросая еще один быстрый взгляд на свое огнестрельное ранение. Должно быть это адски больно.

— Все бензоколонки поблизости пустые. Единственный способ заполучить бензин — это слить его с другой машины.

— Круто. — Уэс садится на мотоцикл и смотрит на меня. — Знаешь, где мы можем достать шланг?

— И повязку? — Я бросаю взгляд на испорченный рукав его гавайской рубашки.

— Да.

— Да, — я сглатываю, пытаясь избавиться от комка в горле. — Знаю.

Рэйн указывает дорогу, ведущую обратно через лес. Мы доезжаем до библиотеки, которая находится напротив старого доброго «Бургер Паласа».

— Не могу поверить, что эта машина все еще горит, — кричит она сквозь рычание мотора, пока мы проезжаем мимо дымящегося седана. — Она горит весь день!

Затем она велит объехать здание библиотеки и указывает на тропинку, которая ведет обратно в лес. Я направляюсь туда, но краем глаза замечаю какое-то движение. Поворачиваю голову и тянусь за пистолетом, но расслабляюсь, когда вижу, что это просто чувак… делающий другому чуваку минет.

— Простите! — хихикая, кричит Рэйн двум испуганным мужикам, и мы снова исчезаем в соснах.

Тропа становится неровной, поэтому я сбавляю скорость и понимаю, что впервые за день мне не нужно куда-то или от кого-то убегать. Я делаю глубокий вдох, жалея, что не могу учуять запах сосен через шлем, и чувствую теплое тело Рейн, дрожащее от смеха рядом со мной.

Затем одна из веток хлещет по моему раненому плечу, и я мечтаю сжечь весь этот чертов лес дотла.

— Туда! — Рэйн указывает пальцем на поляну впереди. — Там мой дом!

Ее дом? Это должно быть интересно. Уверен, ее родители очень обрадуются тому, что их драгоценная Рэйнбоу появилась к ужину вместе с вооружённым бездомным парнем с дыркой в плече.

Тропа ведет к заднему двору небольшого деревянного двухэтажного дома, который выглядит так, будто его не красили с тех пор, как юг проиграл в гражданской войне. Думаю, когда-то он был синим. Теперь он потертого серого цвета, покрытый плесенью и гнездами птиц.

Подъехав к дому, я паркуюсь на подъездной дорожке рядом с ржавым пикапом «Шевроле» 90-х годов. Я ожидаю, что в любую минуту из дома выскочит мужик средних лет с пивным животом и дробовиком в руке, жуя табак, он прокричит: «Убирайся сейчас же! Гаденыш!»

Может, мне пока не снимать свой шлем?..

Рэйн спрыгивает с мотоцикла и бежит к садовому крану. Она поворачивает его и подносит ко рту конец зеленого шланга. Ее глаза закрываются в экстазе, когда она жадно начинает пить, глядя на нее я понимаю, что сам умираю от жажды. Не могу вспомнить, пил ли я хоть что-то за целый день.

Я подхожу к ней и пока жду своей очереди, замечаю, что она с одной стороны намочила волосы. Мне хочется протянуть руку и заправить их ей за ухо, но я не делаю этого. Так поступают бойфренды, и последнее, что мне нужно, чтобы эта цыпочка получила неверное представление о нас.

Я не завязываю отношений. Отношения причиняют боль и убивают, поэтому людей я только использую.

Мои приемные родители использовали меня, чтобы получить деньги от государства. В свою очередь я использовал их ради еды, воды и крова. Девчонки в школе использовали меня, чтобы привлечь к себе внимание и заставить друг друга завидовать. Я использовал их в качестве теплого местечка для своего члена. Парни использовали меня, чтобы раздобыть наркотики, или оружие, или популярность, или ответы на экзамене по истории. За это я получал от них чертову кучу денег. Так устроен мир. И глядя, как Рэйн сжимает шланг в своем кулаке, жадно глотая воду и высовывая свой маленький розовый язычок из слегка приоткрытого рта, я думаю о других новых способах, как бы я мог ее использовать.

Словно услышав мои неуместные мысли, Рэйн поднимает на меня свои большие голубые глаза.

Я ухмыляюсь, глядя на нее сверху вниз.

— С раковинами в доме что-то не так?

Она убирает шланг ото рта и начинает кашлять.

— Ты в порядке?

— Да, просто, — она снова кашляет и вытирает рот рукавом, — я потеряла ключи, не забыл? Я не могу туда попасть.

— А чей это грузовик? Разве тебя не могут впустить? — Я тычу большим пальцем в сторону ржавого ведра на колесах.

— Моего отца, но… — ее лицо бледнеет, а взгляд мечется по сторонам в поисках лжи. — Он у меня глухой. И… целыми днями торчит в своей мужской пещере наверху, так что не услышит, как я постучу.

— Или не увидит, как ты постучишь, — добавляю я.

— Верно. — Рэйн театрально пожимает плечами.

— А где твоя мать? — Я выхватываю шланг из ее руки и начинаю пить, ожидая, пока она выдумает очередную дерьмовую историю.

— Она сейчас на работе.

Я делаю глубокий вдох между глотками.

— Сейчас никто уже не работает.

— Нет, это не правда! — Тон ее голоса взлетает вверх вместе с ее бровями. — Она работает медсестрой скорой помощи. Больница все еще открыта.

Я бросаю на неё недоверчивый взгляд.

— И как она туда добирается?

— На мотоцикле.

— И какой именно у нее мотоцикл?

Лицо Рэйн краснеет.

— Я не знаю! Черный!

Я смеюсь и выключаю воду. На кончике языка вертится дюжина остроумных ответов, но я решаю держать рот на замке. Если эта девчонка не хочет, чтобы я знал, что она живет одна — а это чертовски очевидно из ее дерьмовых ответов, — то я позволю ей думать, что она смогла меня обмануть.

Кроме того, не могу сказать, что виню ее. Уверен, что решение пригласить незнакомого мужчину в свой дом после того, как он наставил на тебя пистолет, входит в первую десятку списка дерьма, которое одинокие девушки не должны делать.

Решение пригласить незнакомого мужчину в свой дом после того, как он дважды наставил на тебя пистолет, вероятно, входит в пятерку.

Все еще взволнованная Рэйн поворачивает голову в сторону «Шевроле».

— Ты можешь выкачать бензин из грузовика моего отца, дороги все равно слишком забиты, чтобы ездить на нем. Думаю, ты можешь воспользоваться… — ее глаза снова устремляются на меня, когда я с щелчком открываю свой новый перочинный нож и отрезаю около пяти футов шланга. — Шлангом.