Чтение онлайн

Фокус с выхватыванием пистолета из-под мышки Анатолий отработал давно. На всякий случай, вот и пригодилось.

— Это еще как получится, — мрачно сказал май ор, — будет зависеть от вашей общительности и стремления утолить наше любопытство. — Майор подошел к костру достал из кармана кассету. С минуту вертел ее в пальцах, потом отодвинул в сторону предохранительную крышку. Потом многозначительно посмотрел на Макса и швырнул пластмассовую коробку в костер.

— Ну, и где же магнитная лента?

Больше всего полковник Григорий Сергеевич Ипатов любил ездить с проверками в «войска». Он считал, что начальство незаслуженно не замечает его командирской жилки и организаторских талантов. Начальство, в свою очередь, терпело полковника только из-за брата, занимавшего солидную должность в отделе кадров ФПС [76] . Зная профессиональные способности Григория Сергеевича, его сначала держали в отделе боевой подготовки. При Союзе это была должность не слишком пыльная. Знай себе, занимайся планированием — чисто штабная служба, сильно не переработаешь. Ну разве что пару раз в год нужно было проехаться по отрядам, хотя и там особых трудов не предвиделось — принимай себе нормативы и учебные задачи. А сдающие на рыбалку отвезут или баньку организуют. После развала СССР обстановка на границах стала куда напряженнее, и из отдела БП Григория Сергеевича просто поперли. Но его карьера не рухнула. К счастью, сформировались структуры, занимающиеся БВС, и полковник просто сменил один отдел на другой. В Пяозерском погранотряде он и оказался с проверкой именно по своей новой должности. Полковник бывал в отряде и раньше, и проверка должна бы пойти по накатанному руслу. Но, как всегда, вмешался случай. Как раз на момент приезда Григория Сергеевича в часть в зоне ответственности отряда случилось упасть злополучному «Ориону». Если бы не это ЧП, ехал бы Ипатов к себе домой с коробкой карельских сувениров. Но тут замаячила перспектива привезти с собой что-нибудь более существенное. Полковнику до ужаса хотелось орденок, пусть самый завалящий, пусть ведомственный, но обязательно из числа введенных в последние годы. На худой конец, вместо ордена он был, как Василий Теркин, согласен и на медаль. И вот вместо того, чтобы изучать состояние записей в журнале инструктажей и условия размещения личного состава, что, конечно, тоже дело нужное, для чего, собственно, Григория Сергеевича и держали, полковник на правах представителя старшего штаба полез руководить операцией по задержанию нарушителей. Как назло, за командира отряда в этот момент остался его зам, молодой подполковник, выпускник академии этого года. Он еще только осваивался на новом месте, а Ипатова вообще видел в первый раз, и о его славном «боевом пути» не имел ни малейшего представления. Будь на месте настоящий «вождь», Григорий Сергеевич ни за что не получил бы бразды правления в свои руки.

Возомнивший себя Македонским и Наполеоном в единой ипостаси, полковник обосновался в кабинете командира части и принялся заслушивать подполковника в присутствии начальников служб и командиров подразделений, что само по себе было, мягко говоря, не очень тактичным. План основывался на сообщениях соседей-пэвэошников, основные усилия планировалось сосредоточить на участке границы в районе озера Колвасярви, куда, по имеющейся скудной информации, стремилась группа нарушителей. После изложения расчета сил и средств подполковник поставил задачи подразделениям. Молодой зам все спланировал четко и грамотно, как на тактических учениях в академии, только теперь подполковнику предстояло доказать всем, и в первую очередь самому себе, что он способен не только грамотно планировать операции, но и организовывать их выполнение. В качестве дополнительной информации он сообщил о находке милицией брошенного «КамАЗа» и об исчезновении его груза и водителей.

— Это, конечно, еще не факт, что там отметились те, кого мы ищем, но нельзя исключать и этого. Я считаю, что мы должны придерживаться более точных данных, поступивших от наших соседей, и прикрыть границу дополнительными силами вот здесь. Кончик пластмассовой указки прошелся по выделенному подштриховкой отрезку, длиной примерно километров двадцать.

— Так мы избежим распыления сил и средств и…

— Вы так считаете? — хамски оборвал докладчика полковник Ипатов, выпростал из-за стола свое объемистое чрево и с царственным величием приблизился к висящей на рейках карте.

— Так точно! — уверенно ответил недоумевающий подполковник. С его точки зрения, принятое им решение было просто очевидным в этой ситуации.

— А я бы более серьезно отнесся к эпизоду с «КамАЗом», — Григорий Сергеевич подошел к столу, взял из стоящего на нем органайзера толстый красный маркер и вернулся к карте. Он несколько минут многозначительно пялился на незнакомую ему сетку дорог и речек, изображая напряженную работу мысли. Остальные настороженно ждали, что же он выдаст. Кто-то из «ветеранов отряда» сдержанно хихикнул.

— Где, вы говорите, обнаружен автомобиль с фургоном? — спросил Ипатов у подполковника.

— Вот здесь, — тот показал на карте точку возле какого-то поселка.

— В таком случае поиск нужно вести в этом районе! — Григорий Сергеевич намалевал на карте жирный овал. Потом поставил возле КПП на дороге Куолаярви — Кеплоселька такой же толстый восклицательный знак с треугольником вместо палочки. Ипатов никогда не утруждал себя изучением условных обозначений, большую часть их просто не помнил. Закрасив треугольник грубой штриховкой и превратив точку восклицательного знака в кружок, Григорий Сергеевич добавил:

— А здесь нужно сосредоточить основные усилия!

Подполковник обалдело посмотрел на карту. Представитель вышестоящего штаба только что изобразил на ней явный бред между «точкой сосредоточения основных усилий» и «районом поиска» было не меньше ста двадцати километров. Каким образом предстояло «искать» и «сосредотачивать», было не ясно.

— Пусть пэвэошники ворон сбивают, а как зайцев ловить, мы и без них знаем, — самодовольно изрек Григорий Сергеевич под тягостное молчание присутствующих и величаво посмотрел поверх голов сидящих в кабинете на портрет Путина.

Остаток дня и половина ночи были просто ужасными. К выкрикам русских и звукам выстрелов добавились стоны раненого Елкина. Днем удалось построить из еловых лап и снега шалаш, в который все они забрались с наступлением темноты. Сбились в кучу и прижались друг к другу спинами, чтобы согреться.

— Если бы снег, — тоскливо сказал Кошкин, — можно было бы выбраться.

— Далеко отсюда до границы? — безучастно спросила Сандра.

— Километров пятнадцать. Всего три-четыре часа ходу — и мы на той стороне, — с тоской произнес поляк. Он укрыл Сандру курткой Конева, и она с удивлением заметила, что пятна крови не вызывают у нее ни малейшей брезгливости. Сознание и чувства притупились. Хотелось спать, но из-за холода ей не удалось даже задремать, мозг впал в какое-то оцепенение. Казалось, что все это происходит не с. ней. Как это не похоже на войну в заливе! Под утро из палатки вышел поляк, Кошкин и Роман спали. Елкин впал в забытье и тихонько постанывал. Через минуту Стас вернулся, приложил к ее губам палец и потащил за рукав наружу. Поляк повел девушку к опушке и протянул руку в направлении сопки, на которой засели русские.

— Смотри внимательно, — сказал он. Американка посмотрела в ту сторону, но ничего нового не заметила.

— Что? Они идут сюда? — испуганно спросила она.

— Да нет же, смотри внимательно, смотри на снег.

Сандра вгляделась. Сначала ей показалось, что снежная поверхность просто колышется. Потом снег поглотил очертания снегоходов. Девушка посмотрела вверх. Из разрывов легких облаков сиял месяц, проглядывали звезды, не было ни малейшего намека на снегопад. Галлюцинация?

— Что это? — спросила она, — Что происходит?

— Это туман, — сказал поляк, — обыкновенный туман.

— Туман? Зимой, в мороз? — ей показалось, что собеседник от перенесенных переживаний начал терять рассудок.

— Видимо, здесь такое бывает, — пожал Стас плечами, — какая разница, от чего он возник? Главное то, что нам это на руку.

— На что?

— Русская поговорка. Как только туман дойдет досюда, нужно выбираться.

— Скажем остальным?

— Это еще зачем? — не понял ее Стас, — вдвоем у нас больше шансов.

Туман полз от устья Нуриса и колышущимся покрывалом окутывал ручей и покрытое снегом болото. Минут через сорок белесое облако накрыло край ельника. Поляк вошел в него и остановился. Все его тело тонуло в молочной белизне, над слоем тумана выглядывали только голова и плечи.

— Иди сюда, — шепнул он американке, — пора смываться.

— Как мы пойдем? — спросила девушка, — Ничего не видно.

Стас достал из кармана плоскую коробочку и открыл ее, это был самый обычный компас. Его циферблат тускло светился. Стас присел и с головой скрылся под колеблющимся верхним слоем тумана. Для того чтобы разглядеть показания компаса, поляку пришлось поднести его к самому носу. Стас засек по компасу нужное направление, взял девушку за руку и повел за собой. От темной стены подлеска отделилась еще одна тень и бегом бросилась за ними. Кошкину, пришлось идти, ориентируясь на звук.