Чтение онлайн

– А я там поставлю стражу. Стража охранит.

Другой из улемов спросил:

– А кто охранит наши семьи? Их уже нет. Ни детей, ни жен...

Тимур приказал переводчику:

– Иди, проведи этих десятерых по дворам, куда согнали пленниц. Дай каждому из них по две, каких выберут. А польстятся, дай по три.

Старший наставник улемов опять закачал головой:

– Не надо их нам!

Но смуглый улем, прятавшийся за кудрями лоснящейся бороды, знал, что делать с женщиной, чтобы всю жизнь она от радости хохотала, как от щекотки. Теперь его женщинам не до смеха - они схвачены захватчиками. Он упрямо заспорил с наставником:

– Сперва надо взглянуть. Взглянутся, так почему же?..

– Но там наши же: жены и дочери соседей, согражданки.

– Им будет лучше с нами, чем брести в неволю, где дороги длинны, а жизнь коротка.

– Идите!
– отпустил их Тимур.
– Ты, Шах-Малик, опеки их. А вы, учитель, останьтесь!

Пятясь, дамаскины ушли. Ибн Халдун с холодного пола не посмел переступить на маленький ковер.

От холода ли, от напряжения ли Ибн Халдуна била мелкая дрожь, заныли зубы, хотя их осталось уже мало.

Тимур дал знак воинам, и те втащили тяжелый свиток плотного ковра.

Ковер, белый, покрытый вперемежку алыми восьмигранниками роз и остроугольными звездами, раскатился, застилая весь пол.

Громко, словно деревяшками, щелкнув пятками, Ибн Халдун соступил с каменных плит на глубокий, как баранья шкура, ворс. Как зубы, заныли щиколотки, согреваясь.

Воины же по краям ковра постелили узкие стеганые одеяльца. Тимур, ласково протянув ладонь, пригласил историка:

– Садитесь.

Ибн Халдун опустился на колени, сел на пятки, прижав ладони к коленям. От пестреньких одеялец, казалось, исходит тепло и запах сухого хлопка. Только подняв усталое и притихшее лицо, Ибн Халдун увидел, что Тимур не спускает с него глаз.

Переводчик, один оставшийся здесь после ухода дамаскинов, неподвижно стоял неподалеку.

Ибн Халдун, всегда знавший, когда и какое слово надо сказать, молчал: сейчас, здесь, он не знал, о чем хотел бы услышать Тимур.

– Много ли дорог по Магрибу?
– спросил Тимур.

– Там дороги вдоль берега. Через пустыню нет дорог: что за дорога, когда пески ползут?

Тимур сказал с укором:

– А у нас через пески много дорог. Барханы ползут, а караваны идут. Где дорога не видна, караваны идут по звездам.

Сказал и посмотрел на историка не то выжидающе, не то с подозрением. Но Ибн Халдун упрямо повторил:

– Какие там дороги, где пески ползут! Дороги тянутся по берегу.

– Но и среди пустынь города стоят.

– Какие там города, если кругом пески.

– И есть древние города. И базары великие. Скот. Финики. Шерсть. Рабы. Лошади. Очень хорошие лошади. Много золота.

– В пустыне? О великий амир! Нет золота!

– Золота нет, а базары есть! Базары без золота?
– поймал его на слове Тимур, и глаза Повелителя Вселенной повеселели.
– И лошадей много.

– А как их добыть оттуда, когда они за песками? Через песок верблюды идут, а не кони.

– И кони переходят! Табуны! Те кони приучены.

– О Повелитель! Нет коней! В пустыне песок, а не кони.

– И рабов много.

– Черные. На работе не годятся. Только спят.

– Там скот хорош!
– сказал Тимур.

– Скоту через песок не перейти.

– Переходит. Я видел магрибский скот. Оттуда пригоняли. Я видел...

Тимур вдруг смолк: на этих словах он попался. Заметил ли Ибн Халдун его промах?..

Ибн Халдун знал, что на те базары, до которых доходил Тимур, скот из Магриба не пригоняют, из Магриба скот в иные годы доходит до Каира, да и то длительными переходами. Тимур промахнулся, сказав неправду, и теперь историк опустил глаза, опасаясь, что изобличенный Тимур рассердится.

Ибн Халдун осторожно возразил:

– Сюда могли дойти овцы. Но овцы там невзглядные, голопузые, на длинных ногах. Такое стадо - не добыча. И если выдержит перегон, костляво бывает. А тут его не нагуляешь, тут его кормить нечем: здешнюю траву он не ест.

– Для хорошего скота у нас лепешек хватит.

Только теперь Ибн Халдун взглянул на Тимура. Глаза их встретились. И оба не отвели взгляда, глядя прямо друг другу в глаза со вниманием.

Тимур приподнял брови.

– Как продвигается ваша работа, о коей я вас просил?

– Слава вам! По вашему слову я закончил "Дорожник". Без вас я не нашел бы сил на такой труд.

– Я намерен его послушать.

– Остается только перебелить некоторые страницы, куда я вписал подробности, чтобы вам видней была дорога.

– Чем же мне отблагодарить вас? Скажите. Любую вашу просьбу исполню.

– Мое желание одно, о щедрый Повелитель, оно одно - служить вам.

– Вот как...
– ответил Тимур и задумался.

Он опять взглянул на Ибн Халдуна.

– Говорят, у вас очень хороший мул.

– Мой мул?

– Да.

– Простой мул. Но резв, крепок.

– Продайте мне своего мула.

– Моего мула? Вам?

– Да.

– Нет! Ни за что! Такому человеку, как вы! Нет!

– Почему?

– Я сам принадлежу вам, а значит, и мое имущество. Возьмите все, что бы ни приглянулось! И мула тоже.

– Нет, я хочу его купить. Сколько он стоит?

– Я не помню цены, какую за него дал.

– Так я узнаю, чего он стоит. А пока скажите свое самое заветное желание.

– Право, у меня нет иного желания.

Ибн Халдун замер. Горло его сжалось. Воздух пропал. Казалось, сердце остановится. Но он сумел справиться с сердцем и покачал головой.

"Ловушка, - думал историк с привычной настороженностью, испытывает!.." Но почтительно поклонился:

– Мне лестно здесь. Мне зачем уезжать?

– Потому я и покупаю вашего мула. Отныне своим седлом седлайте любую лошадь из нашего табуна, как мой соратник. Так чего же стоит мул?

– За мула цену дайте сами, милостивый амир!