Чтение онлайн

Безосновательные и бездоказательные обвинения в измене и предательстве, за которыми следовали скорее следствие и суровый приговор, были выдвинуты против более чем 30 краснодонских юношей и девушек, которые к подпольной организации не имели никакого отношения. Среди них были З. А. Вырикова, О. А. Лядская, С. Ф. Полянская, Г. В. Стаценко, Н. Г. Фадеев и др. Впоследствии их оправдали из-за отсутствия состава преступления [36] . Об этом знают далеко не все, и в памяти многих (согласно версии романа Фадеева) они так и остались предателями. Одни из них сменили место жительства, другие – фамилию. Даже их дети, став уже дедушками и бабушками, не посещают тех мест, где родились их родственники.

Работу по созданию объективной истории «Молодой гвардии» нельзя считать законченной, тем более что до сих пор продолжаются попытки опорочить светлую память тех, кто боролся в ее рядах с немецко-фашистскими захватчиками. Так, в газете «Совершенно секретно» (1999. № 3) под броской рубрикой «Архивы спецслужб» был опубликован материал Эрика Шура: «“Молодая гвардия”: подлинная история, или Уголовное дело № 20056». Автор тщательно, хотя далеко и не беспристрастно изучил хранящиеся в архиве ФСБ 28 томов материалов следствия, которое шло по горячим следам событий в Краснодоне в 1943 г. Дело было возбуждено по обвинению полицаев и немецких жандармов в расправе над «Молодой гвардией». И вот к какому выводу приходит Э. Шур: «“Молодую гвардию” придумали дважды. Сначала, – пишет он, – в Краснодонской полиции. Потом – Александр Фадеев. До того, как было возбуждено уголовное дело по факту хищения новогодних подарков… такой подпольной организации в Краснодоне не было. Или все-таки была?»

Э. Шур оставляет свой истинно иезуитский вопрос без ответа. Он обильно цитирует архивные документы, подтверждающие надругательства краснодонской полиции над молодогвардейцами; рассказывает, как полицаи вышли на организацию, схватив на рынке продавца сигарет – тех самых, из новогодних подарков, захваченных ребятами в ночь на 26 декабря 1942 г. Но общая тональность статьи призвана создать у читателя впечатление, что члены «Молодой гвардии» не совершили никаких героических поступков, что вся их работа – детская игра, пустяки, мелочь…

В средствах массовой информации уже прошли публикации журналистов России и Украины, возмущенных подобной трактовкой деятельности «Молодой гвардии». Но вывод Э. Шура совпадает отчасти с мнением полковника НКВД Павловского, который летом 1943 г. «настаивал на том, что организация и ее деятельность инспирированы гестапо», и оказывал давление на секретаря Ворошиловградского обкома КП(б)У А. И. Гаевого, убеждая его в том, что «Молодой гвардии» не было. Об этом рассказал бывший секретарь ЦК ЛКСМУ В. С. Костенко, готовивший документы по награждению членов «Молодой гвардии» на подпись у Хрущева для отправки Сталину [37] .

А. А. Фадеев и Валерия Борц на встрече с читателями в Москве, 1950 г.

Но Гаевой с этим не согласился. И был прав. В 1947 г. в одной из поездок у В. С. Костенко оказался в купе попутчик – прокурор УССР Р. А. Руденко. В 1945–1946 гг. он выступил главным обвинителем от СССР на Нюрнбергском процессе главных нацистских военных преступников. Р. А. Руденко показал В. С. Костенко бланк МВД Германии и машинописный перевод текста на нем. Он гласил: «Мой фюрер, – докладывал Гиммлер, – на Украине, не то в Красноводске, не то в Краснограде, не то в Краснодоне… гестапо нашло и ликвидировало злостную подпольную комсомольскую организацию “Молодая гвардия”. Хайль!» Через некоторое время Костенко написал письмо Руденко и попросил представить копию этого письма для публикации, но ответа не последовало… [38]

Чем дальше от Отечественной войны уводит нас время, тем сложнее отвечать на вопросы, поставленные военной историей.

Проходят годы, уходят люди. У очевидцев и участников событий слабеет память. В живых сегодня никого не осталось. В Ровеньках и Краснодоне на могильных плитах многие годы было высечено имя О. Кошевого. Сейчас оно только на месте его расстрела, в Ровеньках. На краснодонском надгробии появилось наконец и имя В. Третьякевича.

А ведь совсем недавно это решалось с большими трудностями.

История и художественная линия романа «боролись» друг с другом. 1970 – 1980-е гг. – это период особой активности В. Д. Борц: она на протяжении ряда лет обращалась в различные инстанции с письмами, возражая против малейших попыток уточнения или внесения изменений в трактовку деятельности «Молодой гвардии», роли и места в ней Олега Кошевого. Для подготовки ответов на письма В. Д. Борц [39] отвлекалось немало людей. Периодически создавались комиссии как по линии ЦК ВЛКСМ, так и по поручению ЦК КПСС. В оба ЦК представлялись объемные докладные записки. Казалось бы, все спорные вопросы были решены, все точки расставлены.

В течение 1979–1980 гг. В. Д. Борц знакомилась с материалами организации «Молодая гвардия» в ЦК ВЛКСМ, беседовала с работниками архива, которые в разное время занимались историей этой организации. Затем попросила руководство архива провести криминалистическую экспертизу временных комсомольских билетов с целью установления первоначальных подписей, подчисток.

Речь идет о том, что, по свидетельству ряда участников «Молодой гвардии», а также по первым фотографиям билетов, на них было заранее набрано клише «Славин» (подпольная кличка В. Третьякевича).

Борц настоятельно просила также выяснить партийную биографию братьев Третьякевичей. По поводу этих просьб бывший заведующий Центральным архивом (далее – ЦА) ВЛКСМ В. Шмитков в докладной записке секретарю ЦК ВЛКСМ Б. Н. Пастухову в 1980 г. изложил свое мнение: «…Любые исторические исследования деятельности “Молодой гвардии”, ведущиеся под флагом Кошевого или под флагом Третьякевича, – наносят вред делу коммунистического воспитания… История пропаганды деятельности “Молодой гвардии”, учитывая исключительную популярность книги А. Фадеева, очень сложна, противоречива, а порой и прямо тенденциозна то в одну, то в другую сторону».

К мнению В. Шмиткова прислушались, так как на докладной стоит резолюция:

«1) Пригласить в ЦК тт. Левашова, Борц и тактично провести разговор о необходимости не выходить за рамки общепринятого.

2) Сделать в “Молодой гвардии” (очевидно, речь идет об издательстве. – Н.П.) какой-то документальный сборник, где расставить акценты…» [40]

В. Д. Борц писала в ЦК ВЛКСМ и в ЦК КПСС. В связи с этим принимались определенные «меры». Так, в начале апреля 1980 г. у Б. Н. Пастухова (секретаря ЦК ВЛКСМ) рассматривались некоторые вопросы пропаганды истории деятельности «Молодой гвардии».

В отложившейся справке, в разделе IV «Наша позиция. Задачи пропагандистов», читаем: «Есть партийные критерии оценки деятельности молодогвардейцев [41] . Они, прежде всего, в “Указах о награждении их наградами Родины”». Коротко и ясно. Какие еще нужны комментарии?!

ЦК ВЛКСМ обращал при этом внимание на то, что нельзя забывать [42] «о политической целесообразности уточнений, разночтений и т. п.». И еще: «Недооценивать последствия возможного выхода информации, содержавшейся в переписке родственников и молодогвардейцев, на массовые средства пропаганды или на непосредственную аудиторию, нельзя. С ними нужно работать…» [43]