Чтение онлайн

— Нет, Сэр. Просто…

Уважай их приказы и прояви покорность. В ее голове прозвучало напутствие Лиама.

Ни один из мужчин и рта не раскрыл, чтобы объяснить ей причину подобного давления. Они просто ждали ее послушания.

Она медленно встала и прошла к центру комнаты.

Очевидно, это упражнение предназначалось для того, чтобы проверить ее возможности в условия дискомфорта. Снова. Она глубоко вдохнула и сфокусировалась.

Это задание придумали Хаммер и Лиам, Рейн понимала их намерения. Откройся тем, кого любишь. Они попросили снять с себя все защитные покровы и позволить себе быть уязвимой. Поэтому, развязав поясок, она спустила с плеч халат. Проглотив нервный комок в горле, она уронила ткань на пол.

Нагота хоть и не была одним из ее запретов, но без присутствия Лиама и Хаммера — ее оплота спокойствия — она чувствовала себя неудобно. Но не сдавалась.

Аккуратно сложив халат на полу, она грациозно опустилась на колени. Положив ладони на широко разведенные бедра, она распрямила спину и с уважением склонила голову.

Бек облокотился на стойку. Она чувствовала на себе его изучающий взгляд.

Она услышала, как скрипнули ножки отъезжающего стула Сета, прежде чем носки его ботинок попали в зону ее видимости. Низко наклонившись, он взял ее за подбородок и поднял к себе ее лицо, чтобы встретиться взглядами.

— Не смущайся, Рейн. Ты красивая женщина, тебе незачем нас бояться. Думай о нас с Беком, как о своих наставниках и судьях в случае спора… или как о шеф-поварах и посудомойках во время еды.

Оттолкнувшись от стойки, Бек протянул Сету лист бумаги, который тот не преминул передать Рейн.

— Прочитай все, что там написано вслух, принцесса, — негромко, но растягивая слова, проговорил Бек, становясь рядом с другом.

— Одно за другим.

Рейн вгляделась в почерк, узнавая в нем манеру Хаммера. Моргая, она просмотрела страницу.

— Заявление? Серьезно?

Она выпалила эти вопросы, не подумав, так, словно они жгли горечью на языке.

— Ооох.

Бек просто напросто улыбнулся.

— Займись делом.

Она выдохнула, смущенно усмехнувшись. Они ждали, что она прочтет это вслух? От одной только мысли об этом ее передернуло.

Сконцентрировавшись, на подрагивающем в ее руках листе, она абстрагировалась от значения происходящего.

— Я откроюсь и разделю не только свои потребности, но и свои эмоции.

Вылетевшая из ее рта фраза прозвучала монотонно и бесчувственно.

— Продолжай. Немного больше энтузиазма было бы неплохо, — подколол Бек.

— Я всегда буду абсолютно честна, не испытывая страха, смущения или неприятия. Также, я не стану бояться ранить чьи-либо чувства.

Вздохнув, Рейн уставилась на двух мужчин, оценивающих ее критичными взглядами.

— Я понимаю важность общения. Вы оба доступно мне это объяснили. Они тоже провели свою работу по этому вопросу. Но я не привыкла делиться каждой мыслью, что возникает у меня в голове.

Она одарила их сердитым выражением лица.

— Мне что, реально полагается говорить: "Могу я надеть сегодня розовые стринги? Нет, подождите, Сэр, можно мне вместо них выбрать синюю пару?" или "Ничего страшного, если когда я чищу зубы, я начинаю чистить их с резцов и только потом иду дальше?" и "Мне лучше съесть мороженное или маффин с отрубями?". Я имею в виду… вы что, серьезно?

— Смысл этого заявление не в этом, — гаркнул Сет, его брови гневно сошлись на переносице.

— Ничего удивительного в том, что они постоянно хотят отхлестать тебя по заднице.

— Они просят невозможного. Если я буду говорить все, что приходит мне в голову, я обижу или оскорблю их. Я, конечно, не собираюсь этого делать, но… Почему проявлять сочувствие к чувствам окружающих внезапно стало плохой чертой?

— Они оба взрослые мужчины, Рейн, они смогут справиться со своими чувствами, — ругнулся Сет.

— Это не твоего ума дело.

— Абсолютная честность, — произнес с нажимом Бек.

— Если ты честна в своих мыслях и эмоциях и выражаешь их без своих своевольных замашек, у тебя не должно быть с этим проблем.

— Да что это вообще значит? Я не пытаюсь вести себя своевольно, но…

— Позволь мне объяснить тебе доступнее.

Сет послал ей хмурый взгляд.

— Ты могла бы спасти себя от огромного количества боли, если бы правильно повела себя с Лиамом. Однако вместо этого ты его избегала, когда должна была сказать: "Сэр, у меня задерживается менструация. Мне страшно. Поговорите со мной. Не бросайте меня. Что случится, если я беременна ребенком Хаммера?"

Эти слова глубоко задели ее. На нее обрушилось чувство вины, от того, что она скрывала все от Лиама. Но что было еще более ужасным, так это то, что она не проявила к нему должного доверия, когда он с неустанным постоянством просил ее об этом. В ее груди начало зарождаться рыдание, и она отклонилась назад, намереваясь подняться на ноги.

Сколько раз он говорил ей, что любит ее? Как много способов он испробовал, чтобы доказать ей это? Боже, она была такой дурой.

Рейн так долго уверяла себя в том, что Лиам убежит от нее, как только она допустит даже легкое нарушение. Ей следовало делиться с ним своими страхами и беспокойством, но вместо этого, она отшвыривала его помощь, пережимая каждую жизненно важную артерию, подпитывающую их отношения.

На ее плечи легки теплые руки Сета, подошедшего сзади. Она почувствовала его согревающее дыхание у своего уха.

— Прости меня, Рейн. Я не хотел тебя расстраивать.

Она не могла не заметить всю глубину раскаяния, прозвучавшего в его голосе.

— Я пытался объяснить разницу между тем, что важно, а что — не очень. Если у тебя есть, что скрывать и тебя это гложет, скажи это вслух. Только разделение своих чувств с твоими Доминантами может помочь наладить здоровый контакт между вами. Ты это понимаешь?

Вытерев слезы, Рейн всхлипнула и неровно кивнула.

— Да, Сэр.

— Хорошо, — похвалил Сет, поворачивая ее лицом к себе.

— Продолжай.

Взглянув на Бека, она вернулась в прежнюю позицию. Она могла видеть в его глазах крупицу сочувствия, но выражение его лица оставалось решительным. Ей нужно было найти в себе такую же твердость и прочитать требуемые строчки.

Посмотрев вниз, на зажатый в пальцах лист, она тяжело вздохнула.

— Никто не имеет права контролировать мою жизнь до тех пор, пока я сама не дам ему на это право.

— Что приходит тебе на ум, когда ты произносишь эти слова, принцесса?