Чтение онлайн

Таковы основные события жизни Погодина до 1832 года.

В 1832 году в продажу поступили «Повести Михаила Погодина» в трех частях. «Повести» были встречены недоброжелательным отзывом «Московского телеграфа» (1832, № 9, с. 97–99) — его редактор, Н. Полевой, постоянно выступал в роли противника и оппонента Погодина — и положительной рецензией в «Телескопе», где отмечалось, что у автора «нет недостатка в средствах быть верным живописцем русского народного быта» [4] .

Именно это качество оценил в Погодине Белинский, когда в 1835 году включил его имя в число шести писателей, составляющих «полный круг истории русской повести» [5] . «Мир его поэзии, — писал Белинский о Погодине, — есть мир простонародный, мир купцов, мещан, мелкопоместного дворянства и мужиков, которых он, надо сказать правду, изображает очень удачно, очень верно. Ему так хорошо известны их образ мыслей и чувств, их домашняя и общественная жизнь, их обычаи, нравы и отношения, и он изображает их с особенною любовию и с особенным успехом» [6] .

Однако живописанием простонародного быта проза Погодина не исчерпывается. В его трехтомник включена и светская повесть с элементами сатиры («Как аукнется, так и откликнется»), и авантюрная «страшная повесть» «Васильев вечер», и повести из жизни культурной элиты, в которых царит атмосфера филологических, философских и исторических штудий (это «Русая коса», «Сокольницкий сад» и «Адель», генетически родственные типу романтической повести о художнике).

И все же, при всем разнообразии сюжетных ситуаций, общей основой повестей Погодина действительно является бытописание. Погодин был человеком традиции, любителем надежных оснований. Даже его мечтательство, его воздушные замки всегда так или иначе были связаны с желанием укорениться в надежной бытовой и практической сфере. Купить собственный дом, завести семью, работать и иметь социальное признание — этим кругом очерчиваются его идеалы.

Быт описан Погодиным подробно и бережно: он внимателен к мелким штрихам, не пропускает деталей. С интересом этнографа он описывает ритуалы гадания, сватовства, рассказывает, чем торгуют на ярмарках, что народ смотрит в театрах, какие политические новости занимают сидельцев в рядах. Среди персонажей Погодина — представители едва ли не всех социальных слоев: он описывает высший свет, культурное общество, помещиков, военных, духовенство, купцов, мещан, крестьян, разбойников и воров. Рисуя каждого своего героя, его привычки, поступки, передавая его манеру говорить, Погодин всегда воплощает и ту бытовую сферу, к которой герой принадлежит.

По Погодину, житейская область содержит в себе и комические, и трагические коллизии, причем комедия быта подчас переходит в трагедию быта («Черная немочь», «Невеста на ярмарке»). Но при любом — даже трагическом, даже сатирическом — повороте сюжета в бытописании Погодина всегда ощутим элемент идилличности. Описывает ли Погодин купеческий выезд на дрожках, или провинциальное чаепитие, или занятия девушки, недавно выпущенной из Смольного института, — в этом всегда ощутимо любовное отношение ко всему надежному и устойчивому, что есть в бытовой сфере. С почти хозяйственным педантизмом Погодин рассказывает, как устроен сад, как обставлены комнаты, какие книги лежат на столе — ибо все это ему очень важно и очень дорого. (Здесь несомненно сказалось влияние Руссо, имя которого то и дело появляется на страницах погодинских повестей.)

Особый интерес в творчестве Погодина представляет взаимодействие бытовой сферы и культурной. Проблема их взаимодействия в романтическом сознании начала XIX века была одной из самых насущных. Сферы эти оказывались разделенными, противопоставленными, даже враждебными одна другой. Культура отмежевывалась от быта, порождая антитезу идеального и реального. Когда романтики пытались их вновь воссоединить, средство для этого находилось одно: вовлечь бытовую сферу в область духовную, подчинить ее законам философии и эстетики. У Погодина дело обстоит совершенно иначе: не быт включен в культурную сферу, но культура рассматривается как одно из слагаемых быта. Хотя подобное решение вопроса схоже с историзмом поздних романтиков и даже с реалистической манерой, Погодин обязан этим решением обращению к старой традиции романа воспитания (не случайно в «Московском вестнике» печатались отрывки из «Вильгельма Мейстера» Гете).

Для Погодина, который был сыном крепостного, а стал университетским профессором, водящим дружбу с самыми умными и образованными людьми своей эпохи, культурный быт имеет свое особое место в иерархии ценностей, — и все же он остается именно бытом. Те из его повестей, где героями являются представители духовной элиты, выстраиваются в один ряд с повестями, где герои — купцы, крестьяне и т. д. В каждом социальном кругу — свои обычаи, свои повседневные занятия и события, на фоне этой повседневности возникающие. Культурная сфера, как и всякая другая, тоже слагается из житейских и будничных оснований, только купец занят своими товарами, а молодой историк — Шлёцером и Карамзиным.

Внимание к быту делает для Погодина чрезвычайно важной проблему среды и воспитания. Показательна в этом отношении «Невеста на ярмарке», где подробно выясняется, какие обстоятельства сформировали характер легкомысленного офицера, равнодушного ко всему на свете слуги, приживалки, умеющей всем угодить. В повести три сестры: в соответствии с традиционной схемой старшие — глупые и эгоистичные, младшая — добрая и умная. Разницу в их характерах Погодин объясняет воспитанием: младшая получила образование, старшие воспитывались в родительском доме, где не было и понятия ни о каких духовных ценностях.

Характеры, которые рисует Погодин, тяготеют к типичности и зачастую предвосхищают характеры классических героев русской литературы. Приведем примеры из той же «Невесты на ярмарке». Дядька Бубнового Дементий, преданный, заботливый и утомляющий барина нравоучениями, как будто пробный вариант Савельича из «Капитанской дочки» Пушкина. Некоторые черты Анны Михайловны отчасти родственны бесстыдному словоблудию Иудушки Головлева. Характер Прасковьи Филатьевны повторится в характере Анны Михайловны Друбецкой из «Войны и мира» (только последняя занимает более высокое социальное положение). Сюжет, построенный на обмане, ситуация сватовства Бубнового, который «пылая страстью», не может сообразить, которой из двух девиц он делает предложение, сцена разоблачения предвосхищают фантасмагорию «Ревизора», а рассказ Дементия о том, как живут несуществующие мужики Бубнового, наводит на мысль о «Мертвых душах».

Чрезвычайно важна для Погодина установка на подлинность тех событий, о которых он рассказывает. Почти в каждой повести так или иначе подчеркнуто, что сюжет не выдуман, что он основан на настоящих письмах или дневниках, или что автор сам был его очевидцем, или что он услышан от кого-либо из знакомых. Эти уверения далеко не всегда оказываются фикцией. Погодин то берет готовую сюжетную схему («Преступница», «Петрусь»), то использует автобиографические моменты («Русая коса», «Сокольницкий сад», «Адель»), то пересказывает слышанные им анекдоты («Возмездие», эпизод с гаданием в «Черной немочи»). Жанр анекдота, «истории из жизни», имеет особое значение для него. Некоторые из его повестей в журнальной публикации имели подзаголовок «анекдот», т. е. стояли на грани художественной и документальной прозы. Эта установка на подлинность, с одной стороны, продолжает традицию «справедливой» и «полусправедливой» повести XVIII — начала XIX в. [7] , с другой стороны, готовит совершенно новый способ взаимодействия эстетической формы и действительности — способ, который некоторое время спустя будет свойствен русскому реализму. Журнальной публикации «Возмездия» Погодин предпосылает предисловие, в котором приносит благодарность за сообщение ему данного происшествия и как редактор «Московского вестника» предлагает своим читателям доставлять ему известия о достопримечательных событиях, происходящих в России, обещая помещать их рассказы в своем журнале. Это намерение Погодина перекликается с позднейшим призывом Гоголя к своим соотечественникам писать с ним совместно новую книгу о России, книгу, которая осуществит ту задачу, которую он поставил перед собой, принимаясь за «Мертвые души».

С жанром анекдота теснее всего связан цикл коротких рассказов, озаглавленный Погодиным «Психологические явления». Название цикла очень точное. Погодин рассказывает именно о явлениях, проявлениях человеческой психологии, не углубляясь в ее внутреннюю природу. Цель рассказов — озадачить читателя, продемонстрировать ему странность, необъяснимость иных движений человеческой души. Объяснения Погодин, по существу, нигде не дает. В лучшем случае он может выдвинуть расхожую мораль или рассудочное истолкование, но может обойтись и без этого. Отсутствие объяснения его не смущает, — достаточно преподнесения самого факта. Факт же, как правило, парадоксален: на лице преступника не видно следов порока; получивший неожиданную награду не обрадовался, а — удавился; честнейший человек — убил из-за денег.